– Видимо, ты единственный, кто счел ее интересной.
– Не могу поверить, что ты ее выбросил! Неужели непонятно было, что я ее читаю?!
Виктор пожал плечами:
– Я решил, что это мусор.
Взгляд Винни стал угрожающим – он не был настроен упражняться в остроумии.
– В каком мешке?!
– Да помню я, что ли? Кажется в этом.
Виктор ткнул наугад в один из черных пакетов. Винни вспорол его, и наружу тут же вывалилась мешанина из смятых консервных банок, апельсиновых корок и прочего мусора, от одного взгляда на который – не говоря уж о запахе! – к горлу подступала тошнота. Винни закрыл нос предплечьем:
– Надеюсь, ты ошибся.
Взявшись за мешок двумя пальцами, он вытряхнул из него остатки содержимого и внимательно осмотрел.
– Просто начни читать что-нибудь другое.
– Не могу. Там как раз началось самое интересное. Жакомо повез леди Бертрам на остров Теней, где, по слухам, держат в плену ее старшего брата. Она всегда думала, что ее брат – предатель, сбежавший с деньгами короля, а остров – просто миф, которым ее утешали родители. Но оказалось, что он существует!
– Эти твои бульварные романы все одинаковые.
– Ничего подобного! – вспыхнул Винни. – Среди них попадаются настоящие жемчужины, и эта книга как раз такая. Пойми, если Жакомо спасет брата леди Бертрам или хотя бы докажет его невиновность, она снова начнет доверять людям и к тому же вернет честь и достоинство своей семье. Я должен узнать, чем все закончится!
– Удачи, – сказал Виктор и уже собирался уйти, но Винни остановил его взмахом ножа.
– Стой. Есть еще кое-что. У меня с утра такое ощущение, будто сегодня какая-то значимая дата. Случайно не знаешь, какая?
– Понятия не имею.
– Я уже все варианты перебрал. По долгам сроки еще не вышли, дня рождения тоже ни у кого нет. Так бесит, шея не перестает зудеть… – Винни раздраженно почесал за ухом, совсем как блохастый кот. – Ну ладно, если это что-то важное, то само всплывет.
– Обязательно, – сказал Виктор, чувствуя себя негодяем, и повернул обратно к магазинчику всякой всячины.
Разумеется, он знал, какой сегодня день. Но очень надеялся, что Винни, при должном везении, так и останется в неведении. В последнее время он слишком остро реагировал на крушение своих надежд, хотя это было совсем не в его характере. Винни был человеком, который решает проблемы, а не чахнет над ними. Тем, кто заставляет себя находить хорошее даже в том, что его ранит. И тот факт, что он все чаще из-за малейшей неудачи проваливался в состояние жуткой апатии, настораживал и пугал Виктора. Чтобы не допустить очередного срыва, Виктор мог и солгать. А может быть, Виктор лгал самому себе. Может быть, он просто устал отвечать добротой на черную неблагодарность, ведь у его терпения все-таки тоже был предел и за свои потраченные нервные клетки он заслужил немного уважения.
«Твою мать», – подумала Агнес, воздевая глаза к небу, когда рощица осталась позади, а из-за угла ближайшего дома выглянул краешек баскетбольной площадки. Возле нее, прислонившись спиной к ограде, стоял Трэвис. Агнес не видела его всего неделю, но уже успела расслабиться: к хорошему быстро привыкаешь. С золотистым загаром после поездки с семьей в Доминикану Трэвис выглядел инородным пятном посреди томного осеннего пейзажа. Его волнистые волосы, выгоревшие на солнце, казались почти седыми, а на правом запястье, где он обычно носил напульсник с эмблемой футбольного клуба «Ювентус», четко обозначилась полоска бледной кожи.
Постное лицо Трэвиса говорило о том, что он снова чем-то недоволен. Пожевывая пластиковую трубочку, воткнутую в пакет яблочного сока, он носком ноги перекатывал туда-сюда баскетбольный мяч и сосредоточенно слушал Винса – своего так называемого лучшего друга. На самом деле Винс был не более чем раболепным подпевалой. Как ни странно, именно к нему Агнес испытывала особую неприязнь. Хотя он редко издевался над ней – чаще стоял в сторонке и молча наблюдал, в его показном неучастии было что-то по-настоящему отталкивающее. Если Трэвис донимал Агнес без особого азарта, просто чтобы поддержать репутацию, то во взгляде Винса она замечала холодный ненасытный блеск, который становился тем ярче, чем сильнее она страдала. Будь Винс крепче физически или обладай бо́льшей волей, наверняка зашел бы гораздо дальше, чем его скудоумный приятель.
Именно из-за того, что Трэвис был не один, Агнес захотелось немедленно ретироваться, но в тот момент, когда она уже готова была спрятаться за угол дома, Винс поднял голову и увидел ее. Его нежное детское личико – он все еще выглядел так, словно ему было пятнадцать, – расплылось в предвкушающей улыбке. Он ткнул Трэвиса кулаком в плечо, и тот, проследив за его взглядом, выразительно хмыкнул. Момент был упущен. Агнес не собиралась доставлять удовольствие неразлучной парочке своим позорным бегством. Расправив плечи и приняв беззаботный вид, она зашагала в сторону баскетбольной площадки.