Агнес задержалась у манекена с табличкой на груди, зазывающей горожан в новый секонд-хенд, и, дождавшись Тейта, сама подстроилась под его шаг.
– Откуда ты знаешь Винса?
– Я его не знаю.
– Правда? А он тебя, похоже, знает. По крайней мере мне так показалось.
Никакой реакции. Агнес вздохнула – хоть ее и привлекало то, как Тейт запросто нарушал социальные нормы, поддерживать с ним разговор было сложно. С минуту Агнес не решалась снова к нему обратиться, но потом, смущенно заправив за ухо прядь волос, все-таки спросила:
– Ты же не расскажешь Винни? Про Трэвиса, что он меня достает?
Тейт как-то неопределенно посмотрел на нее и ничего не сказал.
– Может, ответишь? Невежливо игнорировать людей.
– Ты боишься, что он огребет или что ему будет все равно?
Агнес подумала, что лучше бы Тейт молчал.
Было раннее утро, и Грязная улица понемногу оживала после короткого затишья, наступавшего на рассвете. Одни заведения открывались, и в них, громко хлопая дверьми, заходили первые посетители, другие закрывались, и сонные ночные работники, зевая на ходу, брели к парковкам. Заводились машины, выкатывались на дорогу велосипеды. Ветер трепал плохо приклеенные афиши и перемешивал запахи: пахло одновременно бензином, стиральным порошком из прачечных и лежалым мусором. Агнес шла, ощущая невероятную легкость во всем теле, будто у нее за спиной выросли крылья. Плакать уже не хотелось. Вместо этого улыбка сама собой расцвела на ее лице и отказывалась исчезать. Тейта Агнес больше не донимала – молчать рядом с ним оказалось подкупающе комфортно. Но внезапно он заговорил сам:
– Почему он назвал тебя зассыхой?
Настроение сразу испортилось.
– Ты серьезно, Тейт? Думаешь, я захочу рассказать тебе эту историю?
Тейт поправил шапку, которая и так отлично сидела на затылке, – Агнес заметила, что он машинально делал это, когда хотел чем-то занять руки.
– Если расскажешь, я тоже что-нибудь про себя расскажу.
– Правда? Что-то настолько же унизительное?
– Без проблем.
Агнес задумалась. Она не любила ворошить прошлое, но предложение звучало слишком заманчиво. Пока что о Тейте ей было известно только то, что он виртуозно отваживал всех подряд как от самого себя, так и от других. Было интересно вытянуть из него что-то более интимное.
– Хорошо, убедил, – она приготовилась говорить без эмоций, будто о ком-то другом. – Как-то в детстве алкаш запретил мне идти на весеннюю ярмарку, но я не послушалась, и он отправился туда меня искать. Пока искал, надрался и просадил кучу денег в тире, так что, когда я его заметила, он был уже очень злой. Естественно, я спряталась – под прилавком с печеными яблоками, за праздничными лентами. Лент было много, и я решила, что это хорошее укрытие. Но так получилось, что в тот самый момент, когда алкаш подошел совсем близко, подул сильный ветер, и все эти ленты разметались в разные стороны. Я так сильно испугалась, когда он меня увидел, что описалась. А Винс с Трэвисом как раз стояли неподалеку.
На этом можно было закончить, но Тейт слушал с таким каменным выражением лица, что Агнес зачем-то продолжила, будто желая его впечатлить:
– Винс, конечно, растрепал всей школе, а потом придумал игру в «мокрые штанишки». Собрал со всех сладости и пообещал отдать их тому, кто заставит меня снова описаться от страха.
– Кто-нибудь выиграл?
– Нет конечно. Поэтому Винс упростил правила – заявил, что будет достаточно довести меня до слез. Но и эта затея у него тоже провалилась.
– Хорошо.
Вряд ли это заслуживало похвалы, но Агнес искала одобрения и была рада его получить, особенно после того, как уместила в скудный рассказ то, что травило ее по капле из года в год. Даже такая откровенность была для нее испытанием, поэтому она тут же спросила с иронией, уводя беседу в более приятное русло:
– Ну, что скажешь? Насколько привлекательней я стала в твоих глазах? По шкале от одного до десяти.
Тейт посмотрел на нее так, будто всерьез обдумывал вопрос:
– До десяти? Ты себя недооцениваешь.
– Ого! – рассмеялась Агнес. – Да ты мастер комплиментов, Тейт, не ожидала. Ладно, теперь твоя очередь.
– Позже.
– Позже? В смысле?
– Две грустные истории за одно утро – это перебор.
– Эй, так нечестно!
Уязвленная, Агнес неосознанно позволила девушке-промоутеру в костюме банана всучить ей листовку.
– Вот и верь после этого мужчинам, – сказала она, убирая флаер в карман. – И когда наступит твое «позже»?
Тейт пожал плечами:
– Пока не знаю.
– Шахерезаду из себя строишь?
– Кого?
– Не скажу. Терзайся в догадках.
Агнес провела пальцами по одному из платьев, вывешенных у магазина одежды – его витрину протирал лысый полноватый мужчина в холщовых нарукавниках. Тряпка со скрипом елозила по стеклу, оставляя на нем мыльные разводы.
– Мне вот интересно, тебе просто нравится бить людей или у тебя есть какие-то принципы?
Тейт улыбнулся – совсем чуть-чуть, краешком губ. Видимо, был готов к тому, что Агнес не простит ему вероломство так легко.
– А должны быть принципы?
– Конечно, если ты не варвар. Знаешь, кто такие варвары?
Тейт не ответил.