– Так раньше греки называли чужеземцев-завоевателей. Но сейчас это слово применимо ко всем неотесанным, грубым и жестоким людям, которым все равно на окружающих, лишь бы продемонстрировать свою силу.
Получилось почти в лоб, но Тейта ее колкость как будто не задела.
– Тебе больше нравятся рыцари или варвары? – спросил он вдруг.
– Мне? Рыцари, разумеется.
– Правда? – Тейт посмотрел на нее с усмешкой. – А я думал, тебе нравится, когда кишки на кулак наматывают.
Агнес потрясенно уставилась на него:
– Послушай, не стоит воспринимать всерьез все, что я говорю! Тем более речь шла о кино. Я не садистка, просто считаю, что люди должны получать по заслугам. Это, кстати, главный принцип человека с исправным моральным компасом – бить, только если есть за что.
– Моральный компас? Ты от Винни нахваталась?
– У меня и своя голова есть. Винни вообще не любит насилие, ни в каком виде.
Тейт кивнул, соглашаясь. Значит, уже понял, с кем связался.
– Ясно. И кого, по-твоему, можно бить?
– Тех, кто по-скотски себя ведет, обижает других и все такое.
– Как Ульрих Шлоссер?
Агнес уже жалела, что затеяла этот разговор. Становилось очевидным, что победительницей из него она не выйдет.
– Типа того…
– Или твои бывшие одноклассники?
Агнес замялась:
– Вообще, некоторые из них были ничего.
– Так я уже варвар или еще нет?
– Пока сложно сказать. Ай!
Тейт резко придвинул ее к себе – какой-то парень в солнцезащитных очках и пальто, пошатнувшись, чуть не сбил Агнес с ног. Пробормотав извинения, он сел в поджидавшее его такси, и оно плавно покатилось прочь.
– По сторонам смотри, – сказал Тейт.
Агнес взялась за рукав его куртки. Тейт никак на это не отреагировал, поэтому она продолжила идти, вцепившись в него прищепкой, как когда-то держалась за мамин подол. Одно из немногих воспоминаний, оставшихся после нее: вязаное горчичное платье, очень мягкое на ощупь, туфли-лодочки на низком каблуке и тихий восторг от ощущения собственной несокрушимой безопасности.
– В общем, я хотела сказать, что даже в мордобое есть правила, которых, по моему мнению, лучше придерживаться.
– Какие правила?
– Хочешь, чтобы я перечислила?
– Да.
– Ну-у… – Агнес подергала болтавшийся на сумке пушистый брелок. Она догадывалась, что Тейт про себя потешается над ней, но идти на попятную было поздно. – Во-первых, прежде чем махать кулаками, надо хотя бы попытаться решить проблему цивилизованным путем. Если не получается, то тогда можно рассмотреть альтернативные варианты. Но и то, не все с этим согласятся. Закон в этом вопросе довольно строг.
Тейт слушал с почти невидимой полуулыбкой на лице.
– Во-вторых, не очень круто бить тех, кто явно тебя слабее. Не круто нападать втроем на одного. Но если ты один, а их много, нарываться тоже не стоит. Представь, что на тебя надвигаются три вооруженных баклана и вид у них очень недружелюбный. Что делать при таком сценарии?
Тейт нахмурил лоб, будто задачка была для него слишком сложной:
– Что?
– Бежать, Тейт! Ты дурак? Драпать надо, со всех ног! До сих пор тебе везло, но когда-нибудь ты нарвешься на того, кто окажется сильнее тебя. И, когда это произойдет, ты должен будешь удрать, понятно? Людям, которым ты небезразличен, будет плевать, каким бесстрашным ты выглядел, когда тебя убивали.
– Да всем пофиг на меня.
У Агнес екнуло сердце. Она бы не смогла сделать подобное признание так же легко.
– Ну, если ты не станешь геройствовать в заведомо проигрышной ситуации, то, может быть, доживешь до старости. И тогда у тебя появится шанс встретить того, кому будет не пофиг.
– Допустим.
– Хотя тут тоже есть нюансы, – сказала Агнес, поразмыслив. – Если толпой полезут на твою девушку, например, или друга, то сбегать, спасая свою задницу, будет полным отстоем. Посадить тебя за это никто не сможет, кто-то даже поймет, но с точки зрения общепринятых этических норм ты поведешь себя как последний урод. Ну и еще – наказание и проступок должны быть равнозначны. Нельзя наносить человеку серьезные увечья только потому, что он тебе не понравился. Например, вилка – это перебор, Тейт. Если что-то не то задеть, можно оставить человека без руки.
– Ты вроде была довольна, что я это сделал.
– Я и сейчас довольна. Потому что знаю Дилана, но то, что ты видел в кофейне, – это так, небольшой срыв.
Тейт остановился и пристально посмотрел на нее:
– А его ты забыла проинструктировать? Или это он забывчивый?
Агнес отпустила его рукав и прищурилась:
– А ты разговорился, Тейт. Я не уверена, что мне это нравится.
Развивать тему у нее не было желания. На ее счастье, из-за деревьев показалась вывеска «Фонотеки», и Агнес устремилась к ней, спеша улизнуть от взгляда, проникающего прямо в душу.