Марта вспомнила, как Виктор стоял в дверях лаборатории в ночь перед взрывом. Его рука дрожала на выключателе, тень отбрасывала на стену очертания крылатого демона. «Они вскрыли меня, Марта. Как червяка. Но я вшил им ошибку в код… Ты найдёшь её. В зеркалах». Тогда она не поняла. Поняла только, когда нашла в его сейфе дневник с рисунками – глаза Лизы, повторяющиеся в узорах Врат.
– Где девочка? – выдохнула Марта, отступая к стене с зеркалом. Поверхность стекла мутнела, отражая не комнату, а пустыню – мираж города-библиотеки.
Кукла взмахнула рукой. Воздух рвануло ударной волной, шкафы с реактивами рухнули, залив пол кислотой. Марта прыгнула в сторону, осколок зеркала выпал из кармана, повис в воздухе, вращаясь.
– Она ключ! – тварь прыгнула, вцепившись в её плечо. Холодок щупалец просочился под кожу, парализуя. – Ты станешь дверью!
Боль вспыхнула воспоминаниями:
Они с Виктором в подвале института, рассматривают образец из трещины – камень, испещрённый голографическими узорами. «Смотри, – он направляет лазер, и в луче возникает лицо Лизы. – Она везде. Они её собирают по частям».
Взрыв. Виктора вырывает из реальности. Она бежит по горящему коридору, сжимая в руке единственный уцелевший осколок зеркала – тот самый, что теперь парит над полом.
– Нет! – Марта рванулась вперёд, стиснув осколок. Зеркало на стене треснуло, в щели брызнул свет. Кукла завизжала, её тело начало рассыпаться на чёрные песчинки.
– Ты проиграешь! – завыла тварь, превращаясь в воронку из пепла. – Мы уже в тебе!
Марта вдавила осколок в трещину на зеркале. Стекло взорвалось, открыв портал. Ветер из пустоты рвал волосы, затягивая в воронку воспоминаний.
– Найди их, – прошептала она, бросая последний взгляд на лабораторию. На столе, среди руин, лежала фотография: они с Виктором, Лиза в её объятиях, все смеются. Кадр, которого никогда не было.
Портал сомкнулся, оставив на полу лишь лужицу ртути, сверкавшую, как слеза. В ней отразилась кукла, уже целая, поднимающая палец к губам в немом «тише». Где-то в системе зеркал Марта бежала по коридорам снов, повторяя как мантру: «Игра только началась».
А часы на стене наконец сдвинулись с мёртвой точки, запуская обратный отсчёт.
Песок звенел под ногами, словно миллионы крошечных колокольчиков. Лиза шла впереди, её босые ступни оставляли мимолётные отпечатки, которые тут же поглощала пустыня. Алексей сжимал в ладони хрустальный цветок – его розоватый свет дрожал, как испуганное сердце. Воздух вибрировал мелодией, которую невозможно запомнить: то ли ветер играл на песчаных струнах, то ли сама пустота напевала колыбельную для потерянных душ.
– Они будут преследовать нас, – повторила Лиза, обернувшись. Её глаза, обычно напоминавшие озёра в лесу, теперь сверкали, как лезвия под луной. Платье, зашитое серебряными нитями, переливалось, сливаясь с мерцанием песка.
Алексей взглянул на горизонт, где небо сливалось с землёй в серо-лиловом мареве. «Они» – это слово обожгло, как щепотка пепла на языке. Смотрители, тени, голоса из трещин… Они преследовали его с того момента, как он выбрался из серой реальности. Но теперь всё иначе. Теперь с ним была она.
– Потому что мы помним, – сказал он, стараясь звучать увереннее, и взял её за руку. Ладонь Лизы была холодной, словно высеченной из того же хрусталя, что и цветок. Но в этом холоде таилась жизнь – едва уловимая пульсация, напоминающая ритм забытой колыбельной.
Песок внезапно взметнулся вихрем, выписывая в воздухе силуэты. Тени с длинными пальцами, сгорбленные фигуры, глаза-бездны… Алексей инстинктивно прикрыл Лизу собой, но видение рассыпалось, осыпав их дождём сверкающих крупинок.
– Они ближе, чем кажется, – прошептала девочка, вглядываясь в пустоту. – Здесь время течёт иначе. Для них мы… как маяки в тумане.
Он кивнул, вспоминая последние слова: «Игра только началась». Пустыня казалась бесконечной, но где-то вдали, за дрожащим маревом, угадывались очертания города – зубчатые башни, словно сложенные из книг. Библиотека, – мелькнула мысль, но Лиза тут же одёрнула:
– Не смотри туда. Они чувствуют внимание.
Её голос звучал старше, чем в воспоминаниях. Алексей поймал себя на мысли, что не спросил главного: сколько лет она провела в искажённых реальностях? Минуту? Вечность?
Виктор: Осколки зеркала
Его пальцы кровоточили, собирая осколки. Каждый фрагмент отражал искажённую версию мира: неоновые улицы, лица без глаз, часы, стрелки которых были червяками. Виктор сидел посреди комнаты, которая когда-то была его лабораторией, а теперь напоминала свалку сломанных иллюзий.
– Ты думал, что спрячешься здесь? – засмеялся двойник в треснувшем зеркале. Его лицо было идеальным, без шрамов, без следов пустоты. – Ты же сам создал эту клетку.
– Заткнись, – проворчал Виктор, прикладывая осколок к стене. Стекло прилипло, как живое, расширяя границы окна в другой слой реальности. Там мелькнула тень Лизы – девочка бежала по коридору, держа за руку кого-то невидимого.