Боль в груди напомнила о пустоте, которую Смотрители оставили вместо сердца. Но именно эта пустота позволяла ему видеть сквозь. Виктор достал чёрный цветок – тот самый, что оставила тварь. Его шипы впились в ладонь, наполняя вены тёмным светом.
– Ты всё ещё надеешься её найти, – двойник в зеркале склонил голову. – Но Марта уже близко. Она разрушит твой хрупкий мир.
– Пусть попробует, – Виктор сжал цветок, и комната вздрогнула. Стены поползли, складываясь в новые формы – парк, где они с Мартой когда-то спорили о квантовой запутанности. Скамейка, фонтан, дети, кормящие голубей… Всё это было лишь оболочкой, маскировкой.
Он подошёл к фонтану и заглянул в воду. Вместо своего отражения увидел Алексея – тот шёл по пустыне, крепко держа Лизу за руку.
– Живите пока можете, – пробормотал Виктор и разбил кулаком поверхность воды.
Марта: Нить Ариадны
Лабиринт снов менялся с каждым шагом. Стены из света превращались в кривые зеркала, пол уходил из-под ног, обнажая звёздную бездну. Марта шла, сжимая костяной ключ – подарок ребёнка-Алексея. Ключ был тёплым, будто живым.
– Ты ищешь нас, – раздался голос слева. Она обернулась и увидела куклу – ту самую, из кошмара в лаборатории. Но теперь её лицо было лицом Лизы.
– Где они? – спросила Марта, пряча ключ в складки платья.
– В месте, где сходятся все трещины, – кукла указала на стену. Зеркало растаяло, открыв проход в пустыню. Вдали, как мираж, маячили две фигуры.
Сердце Марты ёкнуло. Алексей… Лиза… Она сделала шаг вперёд, но пол провалился, перенеся её в другую комнату. Детская: обои с кроликами, кроватка с хрустальными звёздами. На полу сидел Виктор – не нынешний, а тот, каким она знала его до взрыва. Он собирал пазл, где каждая деталь была осколком зеркала.
– Ты должна остановить меня, – сказал он, не поднимая головы. – Пока не поздно.
– Как? – Марта приблизилась, но фигура рассыпалась, превратившись в рой светляков. На полу осталась записка: «Ищи трещину в её сердце».
Ключ в её руке засветился, указывая направление. Где-то в лабиринте смеялась Лиза.
Пустыня: Песня песка
– Пап, смотри! – Лиза внезапно остановилась, указывая на дюну. Песок там струился, образуя воронку. Из неё медленно поднималась фигура в плаще, сотканном из теней.
Алексей выхватил нож. Лезвие, помеченное рунами, горело синим пламенем.
– Не атакуй, – схватила его за руку Лиза. – Это всего лишь эхо.
Фигура распалась, превратившись в стаю чёрных птиц. Их крики слились в фразу: «Вернитесь…»
– Они боятся, что мы найдём библиотеку, – сказала Лиза, проводя пальцем по воздуху. Песчинки выстроились в строку: «Знание – смерть».
– Что там, в этом городе? – Алексей не сводил глаз с горизонта, где силуэты становились чётче.
– То, что осталось от них, – она коснулась своего платья. Серебряные нити засветились, показывая карту – переплетение линий, напоминающее схемы из лаборатории Виктора. – Библиотека хранит все истории, которые они пытались стереть.
Ветер внезапно стих. Песок замолчал. Тишина оказалась громче любого шума.
– Беги! – крикнула Лиза, толкая его вперёд.
Позади них пустыня взорвалась чёрным вихрем. Из центра воронки выползли Смотрители – их тела были слеплены из песка и ночи, глаза горели как угли.
Алексей схватил Лизу на руки и бросился вперёд. Ноги увязали в зыбучей мгле, хрустальный цветок светил всё ярче, прожигая тьму.
– Не оглядывайся! – кричала Лиза, прижимаясь к его груди.
Город на горизонте рос, обретая форму. Башни из книг, мосты из пергамента, улицы, вымощенные мозаикой из букв…
Смотрители ревели, но их голоса теряли силу. Библиотека была близко.
Виктор вставил последний осколок в стену. Зеркало ожило, показав Марту – она стояла на пороге библиотеки, ключ в руке.
– Успевай, – прошептал он и разбил зеркало кулаком.
Марта шагнула вперёд, чувствуя, как реальности слоятся, как страницы в книге.
Алексей и Лиза пересекли границу города, где вместо ветра звучали шепоты забытых историй.
Где-то в глубине миров часы доктора Марты отсчитали последнюю секунду перед концом… или началом.
Игра только началась.
Песок здесь был живым. Не просто подвижным, как в обычной пустыне, а буквально дышащим, пульсирующим под ногами. Каждая песчинка шептала, перетираясь между собой, выкрикивая обрывки чужих снов: детский смех, обрывающийся внезапным криком страха, шепоток признаний в любви, переходящий в предсмертный хрип. Алексей прижал к груди хрустальный цветок, чувствуя, как его ребристые лепестки впиваются в ладонь, будто пытаясь срастись с кожей. Розоватый свет пульсировал в такт шагам, окрашивая песок в кровавые оттенки.
– Держи ближе, – бросила Лиза через плечо, не замедляя хода. Ее босые ступни скользили по дюнам, не оставляя следов. – Он не даст им прочитать тебя до конца.