– Кто тебя обидел? – спросила она, указывая на синяк. Вопрос был стратегией – завоевать доверие, отвлечь от главного. Но что-то ёкнуло внутри, старое, материнское, давно похороненное под слоями цинизма.
Мальчик рассмеялся. Звук рассыпался стеклянными осколками.
– Это не больно. Папа говорил, боль – это напоминание, что мы ещё живы. – Он поднял рубашку, обнажив рёбра. На коже – шрамы-надписи: "Не открывай", "Не доверяй", "Беги". – Он оставил мне письма. Чтобы не забыл.
Марта сглотнула ком ярости. Она вспомнила Виктора – его маниакальное стремление контролировать, метки на телах подопытных, нож с рунами. Но этот ребёнок… Он был точной копией, но шрамы выглядели старше самого тела.
– Твой папа ошибался, – проговорила она, осторожно касаясь надписи "Беги". Кожа под пальцами вздрогнула, буквы поползли, перестраиваясь в "Лги". – Боль – это слабость. А слабость убивает.
Ребёнок наклонился вперёд, его дыхание пахло медью и миндалём.
– Поэтому ты отрезала себе палец? Чтобы не кричать во время пыток?
Марта отпрянула. Шрам на левой руке затёкся жаром. Как он…?
– Ты не Алексей, – выдохнула она, вжимаясь спиной в пульсирующую стену. – Что ты такое?
Мальчик улыбнулся. Его зубы сменились – молочные резцы сменились гнилыми, затем клыками хищника, снова детскими.
– Я – вопрос, на который ты боишься ответить. – Он протянул ладонь. На ней лежал ключ из желтоватой кости, испещрённый микроскопическими рунами. – Это от их клетки. Ты ведь хочешь её открыть?
Ветер, которого не должно было быть в замкнутом пространстве, рванул с потолка тень. Крылья из страниц захлопали, обсыпая Марту пеплом букв. Она инстинктивно схватила ключ, и комната взорвалась.
Но нет – взорвалось восприятие. Свет обратился звёздной пылью, стены рухнули в чёрную дыру, затягивая её в воронку воспоминаний.
Она стоит на краю пропасти в лаборатории Смотрителей. Внизу, в пульсирующей плоти стен, мечутся силуэты. Лиза, тогда ещё без имени, прикована серебряными цепями к алтарю из костей. Её кожа испещрена формулами, глаза – два бездонных колодца страха.
–Выбери: она или знание, – голос Смотрителей скрипит, как перо по пергаменту. – Ключ откроет лишь одну дверь.
Марта сжимает в одной руке костяной ключ, в другой – свиток с чертежами Вечного двигателя. Лиза смотрит на неё, безмолвная. В её взгляде нет упрёка, только принятие. И это больнее всего.
–Я…
Воспоминание рассыпалось, как песочный замок. Марта пришла в себя на коленях, с ключом, впившимся в ладонь до крови. Коридор из света теперь был туннелем из спрессованных кошмаров – стены шевелились силуэтами спящих, потолок усеян глазами, моргающими вразнобой.
– Обманщица, – прошипело со всех сторон. Тень с крыльями материализовалась перед ней, принимая форму Виктора с ключами вместо пальцев. – Ты выбрала свиток. Оставила её гнить.
Марта встала, стирая кровь о борт халата.
– И всё же она сбежала, – бросила она, разглядывая ключ. Теперь он светился тусклым золотом, руны пульсировали в такт её сердцебиению. – Без вашего ключа. Значит, ваши клетки не так надёжны.
Тень взревела, разрываясь на клочья. Каждый клочок превращался в осу с человеческим лицом. Рой зажужжал, выстраиваясь в слова: "НАКАЗАНИЕ… ПРЕДАТЕЛЬСТВО… СМЕРТЬ…"
Марта побежала. Ноги проваливались в пол, ставший вдруг вязким, как смола. Осы впивались в плечи, вырывая куски плоти, но боль была далёкой, словно приглушённой слоем ваты. Она сосредоточилась на ключе – его форма повторяла контуры двери из сна Лизы.
– Не туда, – прошептала она, сворачивая в ответвление туннеля. Стены здесь были усеяны дверьми с плачущими ручками. Одна из них, с гравировкой в виде спирали, притягивала взгляд. Марта вставила ключ, ощущая, как зубцы совпадают с внутренним механизмом.
Дверь открылась с щелчком расстёгивающихся наручников. За ней – комната, стены которой были сложены из спрессованных снов. В центре, на цепи из лунного света, сидела Лиза. Не нынешняя, а ребёнком, лет восьми. Её серебряное платье было изорвано, на шее – ошейник с шипами, исписанными формулами.
– Марта? – детский голосок дрожал. – Ты пришла меня наказать?
Сердце сжалось. Доктор сделала шаг вперёд, но пол осыпался, обнажая бездну с шипами. Цепь Лизы натянулась, впиваясь шипами в кожу.
– Это ловушка, – поняла она вслух. – Они хотят, чтобы я поверила в свою вину.
Девочка заплакала, кровь стекала по ошейнику.
– Ты же обещала вернуться. Обещала спасти.
Марта закрыла глаза, вспоминая настоящую Лизу – её стальной взгляд, саркастическую ухмылку. Эта плакса не имела с ней ничего общего.
– Я не кормлю фантомов, – проворчала она, швырнув ключ в девочку. Тот вонзился ей в грудь, и иллюзия взорвалась сверкающими осколками.
Реальность снова перестроилась. Теперь Марта стояла на мосту из спинных костей, перекинутом над пропастью, где копошились Смотрители. На другом конце – Алексей и Лиза, сражающиеся с тенями. Ключ в её руке горел, указывая путь.
– Так вот где вы, – ухмыльнулась она, ступая на мост. Кости трещали, шепча проклятия на забытых языках. – Держитесь, идиоты. Я близко.