– Не трогай! – он рванулся назад, споткнувшись о зеркальные осколки. Там, где его ступни раздавили песок, выступала чёрная смола. – Они врут. Это… Это не моя подпись. – Голос сорвался на фальцет. Он тыкал пальцем в свиток, оставляя кровавые пятна на пергаменте.
Собиратель щёлкнул языком, похожим на высохший корень. Воздух сгустился в голограмму: пещера с потолком из сплетённых рёбер. Молодой Алексей в ошейнике с шипами прижимает к груди свёрток. Из пелёнок выглядывает крохотная рука с родимым пятном в виде спирали.
– «Заберите её кошмары», – зазвучал записанный голос Алексея, хриплый от слёз. – «Пусть спит без снов. А я… я забуду. Навсегда».
Лиза сжала амулет так, что металл впился в ладонь. – Ты… ты отказался от меня? Чтобы не видеть мои сны? – Её голос раскалывался, как переохлаждённое стекло. Зеркала под ногами трещали, отражая тысячи её яростных лиц.
Алексей упал на колени. Из его рта полезли светящиеся черви – вывернутые наружу воспоминания. – Нет… Нет, солнышко, я… – он ловил ртом воздух, вытаскивая из горла клубок сияющих нитей. – Они… они обещали защитить…
Собиратель подошёл, его костюм шелестел сухими листьями. – Мы выполнили обещание. – Он поймал убегающую нить памяти и дёрнул. Воздух наполнился картинками: Лиза в кроватке смеётся над мобиленом из костей; Алексей стирает лоб уксусом, пока тени под кроватью шепчутся; женщина с глазами Лизы бьётся в паутине из проволоки. – Ты получил десять лет покоя. Пока она не сбежала из Сна.
Лиза ударила кулаком в голограмму. Изображение рассыпалось на осколки, вонзившиеся Собирателю в лицо. – Заткнись! Это всё ложь! – Она повернулась к отцу, чьи глаза теперь полностью стали белыми, как яйца слепой змеи. – Скажи, что это неправда! Что мама… что она…
Алексей вдруг затих. Его пальцы судорожно сжали горсть песка. Зёрна слипались в фигурки: маленькая Лиза на плечах у отца, его руки, закрывающие ей глаза у входа в пещеру, женщина в чёрном, вырывающая ребёнка из колыбели.
– Она пыталась тебя спасти, – прошептал он, и из ушей у него потекли струйки серебра. – А я… я испугался. Твои сны были… – он всхлипнул, выплёвывая зуб, который превратился в жука-скарабея. – …были дверью. И они… они шли через тебя.
Собиратель засмеялся, разрывая рубашку на Алексее. Шрам-спираль пульсировал, выпуская голограмму договора. – Время платить по долгам. Девочка идёт в Улей. А ты… – он лизнул вытекшее из ушей серебро, – будешь служить удобрением для новых кошмаров.
Лиза вскинула руку. Сердце кошмаров в груди выстрелило шипами, но Собиратель поймал их на лету, сплетя в клетку.
– Не сопротивляйся, – прошипел он, – ты же всегда хотела знать правду. – Его пальцы впились в виски Алексея. Тот закричал, как раненый зверь, изо рта хлынул поток образов:
Женщина в чёрном (мать? сестра? она сама?) рисует на стене детской спирали. Грудная Лиза тянет ручки к узорам. Тени в углу шепчут: "Она видит Врата". Алексей с топором рушит стену. Крики. Дым. Кто-то закутывает девочку в плащ из паутины…
– Видишь? – Собиратель повернул голову на 180 градусов к Лизе. – Он сам принёс тебя к нам. Боялся, что ты откроешь то, что съест мир.
Лиза упала на колени. Сквозь прозрачную кожу на руках стали видны буквы договора, плывущие по венам вместо крови. Она схватила зеркальный осколок и приставила к горлу Собирателя:
– Отпусти его. Или я разорву себя вместе с вашим проклятым Договором!
Пространство вздрогнуло. Зеркала начали кричать разными голосами: "Не надо!" "Делай это!" "Мы все умрём!" Алексей поднял лицо, с которого теперь стекала кожа, обнажая череп из чёрного хрусталя.
– Солнышко… – его голос звучал как скрип несмазанных шестерён. – Убей меня. Порви цепь.
Собиратель замер. Его игольчатые зубы вдруг зацвели ржавыми розами. – Интересно. Он действительно не помнил. Пока ты не заставила его посмотреть.
Лиза вонзила осколок в собственную ладонь. Боль ударила волной, смывая ложные воспоминания. Она увидела правду: отец не подписывал договор – его рукой водили, как марионеткой. Мать в чёрном (жрица? богиня? изгнанница?) пыталась остановить ритуал, но тени обвили её шею кнутом из колючей проволоки…
– Ложь. Всё ложь. – Она вырвала осколок, из раны хлынул свет. – Договор написан её кровью! – Лиза указала на исчезающий силуэт женщины в голограмме. – Вы украли память отца, чтобы скрыть…
Собиратель взревел. Рот его разорвался до ушей, из глотки полезли щупальца с присосками из глазных яблок. Алексей вдруг вскочил, его череп-хрусталь отражал миллион солнечных зайчиков.
– Беги! – крикнул он, обнимая Лизу в последний раз. Его тело начало растворяться в свете. – Найди Марту. Ключ в…
Он исчез. На песке осталась лишь серебряная спираль, обвитая волосами Лизы из её младенческого локона. Собиратель взвыл, рушась в бездну, а зеркальный пол стал трещать, увлекая Лизу вниз.
Она успела подобрать спираль, прежде чем мир перевернулся. В ушах звенели последние слова отца, смешанные с плачем матери из забытого сна. Правда оказалась острее любого клинка – она резала душу аккуратными строчками договора, оставляя место для новой главы.