Воздух пах статикой и тлением, будто мир здесь прогнил насквозь. Дом стоял на краю пустыря, заросшего цифровой крапивой – мерцающими стеблями из голограмм и шума. Стены были слишком ровными, словно их вырезали тупым ножом из картона. Окна отражали небо, которого не существовало: полосатое, как экран старого телевизора, с зелёными бликами вместо облаков. Виктор сглотнул ком горькой реальности. Его пальцы сжали нож – тот самый, что он вытащил из груди тени, лезвие всё ещё покрытое налётом чужого кошмара.
– Здесь… – он коснулся калитки, и та запищала, как мышка в мышеловке. Краска осыпалась, обнажая провода вместо дерева. – Здесь всё фальшивое.
Его нога провалилась в ступеньку. Из дыры полезли пиксельные тараканы, шевеля антеннами из вопросительных знаков. Внутри головы зазвучал голос, знакомый и чужой: "Не надо, сынок. Уйдёшь – умрёшь". Виктор встряхнулся. Это были не его воспоминания. Или его?
Дверь открылась сама, скрипя петлями, которые светились синим – как гиперссылки в тёмной сети. Женщина в платье цвета ядовито-розового, который режет сетчатку глаз, стояла в прихожей, держа в руках вазу с цифровыми пионами. Её зелёные глаза мерцали, как курсор над гиперссылкой.
– Ты… не должен был найти меня, – её губы двигались несинхронно с голосом. Словно кто-то нажимал «воспроизвести» на запоздавшей озвучке. – Твоя переменная удалена. Стерта.
– Кто я? – Виктор шагнул внутрь. Пол под ногами поддался, превратившись в клавиатуру. Буквы впивались в подошвы. – Говори!
Женщина уронила вазу. Стекло разбилось на шестнадцатеричные коды (#FFD700 – золото, #8B0000 – тёмно-красный). Из осколков собралась голограмма: мальчик лет пяти сидит на коленях у женщины. Но лицо ребёнка расплывалось, как лицо Виктора в разбитом зеркале.
– Ты – ошибка кода, – её пальцы сжали воротник, и ткань затрещала, обнажая кожу под ней – текстуру загрузочного экрана. – Мы создавали идеальный мир. Но ты… – она махнула рукой, и стена ожила, показав строки кода:
Виктор ударил кулаком в монитор. Экран треснул, из щели брызнули баги – насекомые с крыльями из сообщений об ошибках.
– Почему я? – он вскинул нож, и лезвие отразилось в её зрачках-диодах. – Что я сделал?!
– Ты появился сам, – её голос наконец совпал с движением губ. – Без скрипта. Без роли. Ты… свободен. – Последнее слово прозвучало как проклятие.
Внезапно комната завертелась. Обои с пионами свернулись в свитки, открыв серверные стойки за стеной. Вентиляторы гудели, как умирающие пчёлы. Виктор вонзил нож в ближайший экран. Из раны хлынули пиксели – алые, липкие, пахнущие медью и перегревшимся процессором.
– Артефакт, – прошипела женщина, её лицо теперь напоминало разбитый GIF-файл. Глаза сместились к ушам, рот плавал на подбородке. – Незапланированная переменная. Ты… – она замерла, зависла, повторяя последний слог: «ты-ты-ты-ты».
– Мама? – Виктор не понял, почему сказал это. В его груди что-то дрогнуло, как .exe файл в папке с мусором.
Женщина взвыла. Её руки вытянулись, превратившись в кабели USB. Коннекторы впились в стену, и дом ожил:
Люстра упала, рассыпавшись на битые теги .
Холодильник открылся, из него повалил мороз и голоса: «Сохрани нас, Виктор! Мы – удалённые сцены!»
На потолке проступили силуэты – Марта с ключом, Лиза с амулетом, Алексей в клетке. Все смотрели на него.
– Уничтожь ядро! – крикнула голограмма Марты, но женщина в розовом махнула рукой, и изображение рассыпалось.
Виктор прыгнул в сторону, уворачиваясь от падающего шкафа. На его дверце отражался он сам – но не один. Тени за спиной шептались:
– Ты можешь переписать код.
– Они боятся тебя.
– Бунт.
Он вскочил, наступив на клавиатуру пола. Буквы впились в кожу, оставляя шрамы-символы: V-I-C-T-O-R-Y.
– Достаточно! – он бросился к женщине, схватив её за шею. Кожа под пальцами была горячей, как корпус ноутбука после десятичасовой игры. – Где ядро?!
Её рот разорвался в пиксельный крик. В горле мелькнул жёсткий диск, вместо крови текли нули и единицы.
– В… белой… комнате… – выдавила она, прежде чем её тело свернулось в синий экран смерти.
Дом затрещал. Стены рушились, обнажая код: бесконечные циклы, мёртвые функции, переменные с именами «Лиза», «Алексей», «Марта». Виктор выбежал на улицу, держа в руке кусок жёсткого диска женщины. На корпусе горела гравировка: «Системное ядро».
Ветер принёс запах грозы – той самой. Где-то вдали, за гранью кода, Лиза звала его имя. Виктор сжал диск.
– Бунт только начинается, – прошептал он, и впервые за всё время улыбнулся. Свобода оказалась острой, как нож в спине Создателей.
Дом взорвался фейерверком из удалённых данных. На песке осталась лишь надпись: ERROR 404: MOTHER NOT FOUND.