Пространство вокруг дрожало, как плёнка на краю огня. Воздух был густым от запаха расплавленного стекла и старых слёз. Лиза стояла, утопая по щиколотки в песке, который теперь не отражал её лица, а впитывал свет, словно чёрная дыра. Перед ней, разрывая реальность, парил Собиратель – его плащ из сотканного дыма клубился, обнажая фрагменты тел: детские пальцы, сплетённые в молитве, глазные яблоки с выжженными радужками, губы, шепчущие проклятия на забытых языках.
– Забери её, – голос Собирателя прозвучал как скрип ножа по кости. Он указал на Лизу рукой, чьи пальцы удлинялись, превращаясь в шипы. – Или мы уничтожим Сон. Твоих друзей. Её прошлое. Всё, что ты пытаешься спасти, Алексей.
Лиза сглотнула ком ярости. Её амулет – тот самый, с резной спиралью – жёг грудь, будто кусок раскалённого метеорита. "Он снова хочет меня защитить… ценой себя?" – пронеслось в голове. Она повернулась к отцу, и сердце сжалось: Алексей стоял, сгорбившись, словно под невидимым грузом. Его шрам-спираль на груди пульсировал синью, выжигая на рубашке узоры, похожие на руны.
– Пап… – она протянула руку, но пальцы наткнулись на невидимую стену. Воздух загудел, высекая искры. "Они уже взяли его в кольцо. Эти твари…"
Алексей поднял свиток. Пергамент, испещрённый буквами из жидкого мрака, развернулся с хрустом ломающихся рёбер.
– Что, если я предложу себя вместо неё? – его голос дрогнул, но руки не дрожали. Лиза заметила, как буквы договора зашевелились, потянулись к его пальцам, словно пиявки к открытой ране.
– Нет! – её крик рассёк тишину. Зеркальный песок под ногами взорвался осколками, каждый отразил момент из прошлого: Отец качает её на плечах, смеясь над её страхом перед тенями. Ночь, когда он разбил стену детской, крича "Я не позволю им забрать тебя!". Его глаза, полные ужаса, когда она впервые назвала его "папой" во сне.
Собиратель засмеялся – звук лопнувших пузырей в кипящей смоле.
– Ты? – он щёлкнул языком, похожим на отрубленную кисть. Свиток вспыхнул, и Лиза увидела: строчки договора теперь состояли из крошечных скелетов, сплетённых в цепочки. – Твоя душа уже гниёт от долгов. Но… – он наклонился, и Лиза увидела своё отражение в его глазах-камерах: девочка в клетке из костей, – …мы любим повторные сделки.
Алексей шагнул вперёд, и песок под его ботинками зашипел, превращаясь в стеклянные грибы.
– Ты обещал ей свободу, если я… – он замолчал, сжав веки. По щекам потекли струйки серебра. – Если я стану сосудом.
– Папа, не слушай его! – Лиза ударила кулаком по барьеру. Кожа на костяшках лопнула, брызнув кровью, которая застыла в воздухе бусинами. "Чёрт, как в той пещере с рёбрами… Он тогда тоже кричал, чтобы я бежала…" – Она сосредоточилась на амулете, пытаясь пробудить силу кошмаров, но внутри будто что-то щёлкнуло – туго затянутый узел.
Собиратель махнул рукой. Из песка выросли тени – десятки Алексеев в разном возрасте, каждый со шрамом-спиралью.
– Смотри, дитя, – прошипел он, – вот он в семь лет, продавший кошмар о мёртвой собаке за конфету. Вот в шестнадцать – отдавший первую любовь ради избавления от прыщей. – Тени оживали, разыгрывая сцены: подросток Алексей рвёт письмо от матери, старик в гробу с лицом Лизы… – Он рождён быть должником. А ты… – Собиратель повернулся к Лизе, – рождена платить по его счетам.
Алексей вдруг выпрямился. Его глаза, обычно серые, как пепел, вспыхнули ультрамарином.
– Нет. – Он разорвал рубаху, и шрам засветился так ярко, что Лиза зажмурилась. – Ты сам сказал: я платил её снами. Значит, долг её – но она свободна! – Голос гремел. – По вашим же правилам, Собиратель!
Тишина. Песок остановился в воздухе. Лиза почувствовала, как амулет ожил – спираль вращалась, выжигая дыру в барьере.
– Пап… – она просунула руку в щель, стиснув зубы от боли. Плоть дымилась, обнажая кости, но пальцы уже почти коснулись его плеча.
Собиратель взревел. Его плащ распался на летучих мышей с человеческими лицами.
– Правила?! – из его рта вырвался рой жуков, сбивающих Лизу с ног. – Ты забыл, кто пишет правила!
Алексей бросил свиток в лицо твари. Пергамент впился в кожу, как кислота, и Собиратель завизжал.
– Беги, Лизка! – крикнул отец, хватая её за запястье. Его ладонь была горячей, как уголёк. – Марта ждёт у камня с лицом! Ключ…
– Нет! – Лиза вцепилась в его рукав. "Ни как тогда. Не оставлю тебя снова…" – Она рванула амулет с шеи, прижимая резную спираль к барьеру. Металл впился в ладонь, кровь потекла по узорам. – Я не твоя игрушка! – закричала она Собирателю. – И он – не ваш!
Пространство треснуло. Сквозь щель хлынули образы: белая комната-зуб, женщина в чёрном, Марта с ключом. Собиратель, извиваясь, начал тянуть Алексея в разверзшуюся под ним бездну.
– Солнышко… – Алексей улыбнулся, и Лиза увидела в его глазах того человека, что когда-то качал её на плечах, не боясь теней. – Прости.
Он резко дёрнул руку на себя. Лиза, потеряв равновесие, упала на спину. Амулет выскользнул из окровавленной ладони и покатился к трещине, из которой уже выползали щупальца с глазами.