Алексей поднялся, шатаясь. Вокруг простирался лабиринт из таких же клеток, где томились другие – тени с пустыми глазами, призраки, шепчущие на забытых языках.
– Нет, – он сжал кулаки, чувствуя, как память о Лизе наполняет мышцы силой. – Мы погасим ваш адский огонь.
«Прости, что заставил тебя идти одной. Но теперь я знаю путь. Даже если это последний шаг…»
Он двинулся вперёд, нащупывая нить, что связывала его с Лизой – тонкую, как паутина, но неразрывную. Где-то вдали, за слоями реальности, бушевала гроза. И он знал – это она.
– Спаси… нас… – прохрипел человек за решёткой, его лицо сливалось с тьмой.
– Как? – остановился Алексей.
– Имя… Назови её имя…
И он понял. Шёпот «Лиза» пополз по коридору, растрескивая клетки одна за другой. Освобождённые тени таяли, улыбаясь, а их последние вздохи сливались в ветер, что нёсся к Лизе – подмога из прошлого.
Собиратели ревели где-то выше, но Алексей уже бежал – навстречу буре, навстречу ей.
Комната дышала обманом. Стены, обои в цветах давно забытого лета, скрипучие половицы – всё было точной копией дома его детства. Но Виктор чувствовал подвох. Воздух здесь был слишком густым, пропитанным сладковатым запахом гниющей сирени, а за окном, вместо привычного двора, мерцала бесконечность – чёрная ткань с вкраплениями мертвых звёзд. Женщина с зелёными глазами, прижатая им к стене, улыбалась. Её пальцы впились в его предплечья, но не чтобы вырваться – словно проверяли прочность его плоти.
– Ты всё ещё веришь, что это реально? – её голос звенел, как разбитый хрусталь, смешиваясь с голосом его матери. Настоящей матери, умершей в его мире.
Виктор сжал её запястья сильнее, ощущая, как под кожей пульсирует не кровь, а что-то иное – тягучее, холодное.
– Где я? – прошипел он.
Женщина рассмеялась. Потолок комнаты задрожал, осыпаясь пеплом, который превращался в мотыльков с крыльями из газетных вырезок. Они кружили вокруг её головы, складываясь в фразы: «Проснись», «Они лгут», «Ты мёртв».
– Ты нигде, – ответила она, и зрачки её расширились, заполнив глаза чернотой. – Ты – ошибка в формуле. Неудачный эксперимент. Создатели хотели мост между Сном и Явью, но ты… взбунтовался.
«Эксперимент? Снова эти сказки о куклах и кукловодах…» – в голове всплыли обрывки памяти: лаборатория с зеркальными стенами, люди в масках, вводящие ему в вены жидкость цвета ртути: он бежит по коридору, стирая следы крови на полу, пока тело не начинает рассыпаться на пиксели. Но это было сном. Или нет?
– Врешь, – выдохнул он, но голос дрогнул. – Я выбирался. Я помню улицы, людей… Марту!
Имя доктора эхом отразилось в комнате. На стене проступили трещины, из которых сочился дым, пахнущий лекарствами и страхом.
– Марта? – женщина склонила голову, и её волосы начали расплетаться на отдельные нити, каждая с крошечным глазом на конце. – Она искала правду. Но правда сожгла ей глаза, – ты увидишь.
– Хватит! – Виктор тряхнул её, и часть нитей-волос оборвалась, упав на пол червями. – Где моё тело?
Женщина замолчала, её лицо начало меняться – нос удлинялся, кожа серела, пока она не стала точной копией Виктора. Говорила теперь его собственным голосом:
– Ты боишься узнать? Оно в Пустоте. Изъедено коррозией времени. Ты предпочёл бы остаться здесь, с нами. С мамой.
Она коснулась его щеки, и комната ожила. Запахло овсяным печеньем, зазвучало радио – детские голоса пели колыбельную. В углу возник силуэт женщины в фартуке, помешивающей суп. Настоящий, живой запах лука заставил Виктора дрогнуть.
Мальчиком он сидел за этим столом, рисуя в тетради солдат. Мама говорила: «Виктор, не уходи далеко». А потом пришли те, кто забрал его «на лечение». Её крики…
– Нет! – он отшатнулся, и иллюзия лопнула. Стены поползли, обнажая металлические балки и провода. Женщина снова стала собой, но теперь её грудь пробивала трещина, ведущая в бездну.
– Внизу, – прошипела она, – твоё тело ждёт. Но ты не выдержишь. Ты сойдёшь с ума, как те семнадцать до тебя.
«Семнадцать…» – в глазах мелькнули образы: лица, похожие на его собственное, искажённые болью, он находил их дневники в заброшенной лаборатории. Все они писали одно: «Оно разъедает меня изнутри».
– Почему я жив? – спросил он, чувствуя, как трещина притягивает, словно магнит.
– Ты сломал шаблон, – женщина начала таять, её тело стекало на пол чёрными каплями. – Ты убил Создателя. Помнишь?
Флешбек:
Огромное существо с щупальцами из света, парящее над городом. Виктор, с пистолетом, стреляющим сгустками его же воспоминаний. Крик: «Нельзя менять сценарий!» Взрыв. – он стирал это из памяти.
– Ложь, – прошептал он, но тело помнило: ладони горели, как тогда.
– Прыгай, – женщина исчезла, оставив лишь смех.
Трещина расширялась, поглощая комнату. Виктор шагнул к краю, глядя в пустоту, где мелькали тени – версии его самого. Один с крыльями из проволоки, другой – с лицом, покрытым глазами. Все они кричали в унисон:
– Не делай этого!
– Мы – ты, – сказал крылатый, протягивая руку. – Вернись в сон. Здесь есть мама, покой…
– А там? – Виктор указал в бездну.