Лоскуты на лице Женщины затрепетали, обнажая на мгновение её истинную суть – пустоту, заполненную жуками-символами. Чаша в её руках дрогнула, и капля жидкости упала на пол. Камень под ногами Марты вскрикнул и рассыпался в прах.
«Ключ… Лиза говорила, он разорвёт любые оковы. Но если я брошу его в чашу, что случится с этой… вещью?»
– Выбирай, доктор, – Женщина-Лоскут протянула чашу так близко, что Марта увидела в жидкости своё отражение – состаренное, с глазами, зашитыми нитями. – Или стань вечной, как мы, или умри, как они.
Внезапно из кармана Марты выпал амулет Виктора. Он ударился о пол, и комната наполнилась рёвом – словно проснулся зверь, спрятанный в стенах. Женщина-Лоскут вздрогнула, её механическая рука сжалась в кулак.
Воспоминание Марты:
Виктор в клинике. Он вручает ей амулет – осколок зеркала с заточенным внутри демоном. «Он будет кричать, когда рядом ложь», – говорит он, и в его глазах мерцает звёздная пыль.
– Ты носишь метку Странника! – зашипела Женщина-Лоскут. Её платье вспыхнуло, буквы превращаясь в пепел. – Он обманул нас!
Марта не стала ждать. Она выхватила ключ из кости и швырнула его в чашу.
Кость, коснувшись жидкости, заискрилась. На поверхности чаши проступили трещины, и из них хлынул свет – ослепительно-белый, режущий, как лезвие. Женщина-Лоскут закричала всеми голосами сразу: детский визг сливался со скрежетом металла. Её тело начало распадаться: лоскуты кожи отслаивались, обнажая под ними пергаментные свитки с написанными на них проклятиями.
– Глаза… – выдохнула Марта, увидев в свете проекцию – огромную библиотеку с витражами вместо потолка. На одном из витражей сияли два глаза, наблюдающие за всеми мирами.
– Они в библиотеке! – крикнула она, хотя вокруг уже не было никого, кроме руин.
Дверь, ранее невидимая, проступила в стене – деревянная, с ручкой в форме змеи. Марта бросилась к ней, спотыкаясь о падающие обломки. Пол под ногами превратился в зыбучий песок, затягивающий её вниз.
«Не оглядывайся. Беги. Лиза ждёт. Виктор… Надеюсь, он жив».
Из песка выросли руки – десятки, с когтями и кольцами на пальцах. Они цеплялись за её платье, пытаясь удержать. Марта вырвала амулет Виктора и прижала его к груди, чувствуя, как демон внутри ревёт, разрывая иллюзии.
– Останься! – завыли голоса. – Мы вернём тебе сына!
Сердце Марты сжалось. Сын… Его лицо, стёртое из памяти Создателями, на мгновение проступило в сознании.
– Ложь! – прошипела она, отшвыривая амулетом одну из рук. – Он свободен.
Дверь была рядом. Змеиная ручка укусила её за ладонь, но Марта, стиснув зубы, дёрнула. За створками открылся коридор, залитый лунным светом – путь к Лизе.
Обернувшись, Марта увидела, как комната-склеп схлопывается в чёрную точку. Последним, что она услышала, был смех Женщины-Лоскута, теперь уже единый и человеческий:
– Мы встретимся в библиотеке, доктор. Ты станешь прекрасной главой…
Дверь захлопнулась. Марта, опираясь на стену, перевела дух. Перед ней лежал путь через лабиринт зеркал – каждое отражало её возможные судьбы: скелет в лабораторном халате, королева в терновом венце, старуха с книгой забвения.
«Ни одна из этих, – подумала она, вытирая кровь с укушенной ладони. – Лиза… Я иду».
Вдали, за зеркалами, уже слышался гул бури – битва начиналась.
Пустота дрожала, как раскалённое стекло, готовое треснуть. Воздух (если это можно было назвать воздухом) был насыщен статикой, искрящейся фиолетовыми и багровыми всполохами. Под ногами Лизы зыбилась поверхность, напоминающая чёрное зеркало, в котором отражались обломки миров: осколки городов с небоскрёбами, застывшими в момент падения, фрагменты лесов из стекла, чьи ветви звенели, словно хрустальные колокольчики, скелеты неведомых существ, чьи рёбра образовывали арки, поросшие мерцающим мхом. Собиратели наступали волнами – их тенистые фигуры, словно сотканные из дыма и ржавого металла, выныривали из трещин в пространстве. Каждый шаг этих существ оставлял после себя язвы – тёмные пятна, пожирающие реальность, из которых сочился липкий туман, пахнущий горелой плотью.
«Сколько их? Десять? Сто? Они не кончаются…» – крылья за спиной Лизы, переливающиеся перламутром и сталью, взметнулись, рассекая очередного Собирателя пополам. Существо рассыпалось в пепел, но его когти успели оставить на её плече кровавую полосу. Боль была острой, почти сладкой, как в детстве, когда она царапала колени, взбираясь на яблоню во дворе клиники. «Папа тогда смеялся: "Ты – мой маленький шторм"… Где ты сейчас?»
Она отскочила в сторону, уворачиваясь от щупальца, выросшего из трещины. Её крылья, автоматически реагируя на опасность, обернулись вокруг тела, как щит. Металлический лязг – щупальца ударило в защиту, высекая сноп искр, осыпавшихся на зеркальную поверхность и застывших там, словно россыпь алмазов.