Виктор, превратившийся в вихрь звёздной пыли и теней, обрушился на центральную башню. Его форма, то распадаясь, то собираясь вновь, оставляла за собой трещины, из которых лился свет истины. Собиратели бросались на него, но их щупальца рассыпались при касании, словно пепел. Вспышки энергии вырывали куски из стен, обнажая ядро империи – пульсирующий шар из спрессованных иллюзий, где миг за мигом повторялись жизни миллионов: мать, качающая ребёнка в несуществующей колыбели; старик, сажающий дерево, которое никогда не прорастёт.
«Сколько раз я делал это раньше? Стирал миры по их приказу…» Его сознание, растянутое между частицами, цеплялось за обрывки памяти: Лиза, разбивающая зеркало; Марта, сжимающая его руку в клинике. «Теперь я выбираю, кого уничтожить. Это ли свобода? Или просто другая цепь?»
По мере разрушения империи в трещинах мелькали фрагменты гибнущих реальностей:
Мир-завод: Рабочие в одинаковых комбинезонах застыли, глядя на исчезающие станки. Один из них, с лицом, как у отца Алексея, поднял голову и улыбнулся, прежде чем рассыпаться в прах.
Мир-океан: Девочка, плывущая на спине кита из света, вскрикнула, когда вода стала прозрачной. «Спасибо», – прошептала она, прежде чем волна накрыла её.
Мир-тюрьма: Охранник с глазами Создателя уронил ключи, а заключённые, чьи лица были стёрты, запели. Их голоса слились с рёвом Виктора.
– Теперь! – Лиза взмахнула крыльями, создавая резонансную волну. Алексей, слившись с тенью, ударил по ядру клинком из тьмы. Шар треснул, выпустив поток воспоминаний – своих и чужих.
– Прощайте, – прошептал Виктор, вбирая энергию распада. Его форма на миг обрела человеческие черты: глаза, полные боли и облегчения.
Когда последняя башня рухнула, превратившись в песок, Лиза опустилась на колени. Её крылья поблёкли, став полупрозрачными.
– Что с ними? – Алексей указал на остатки иллюзий, мерцающие, как огоньки.
– Они выберут сами: проснуться или умереть. Как мы все, – ответила Лиза, глядя, как Виктор, уже почти невидимый, уносится в Пустоту.
Вдали, среди обломков, замигал хрустальный цветок – тот самый, что позже найдёт Марта. А в последней уцелевшей трещине мелькнул силуэт девочки с мелком в руке. Алиса махнула им, прежде чем трещина закрылась.
– Пора? – спросил Алексей, помогая Лизе подняться.
– Пора, – она кивнула, и они шагнули в новую трещину, оставляя за собой царство, которое стало просто пеплом на ветру времени.
Где-то в Пустоте Виктор остановился, наблюдая, как галактики рождаются в его ладонях.
– Внутренний монолог: «Странник… Да, это лучше, чем оружие».
Его смех, тихий и свободный, растворился в звёздном ветре, уносясь к тем, кто осмелится услышать.
Марта очнулась, лёжа на холодном кафеле клиники. Свет утреннего солнца, пробивавшийся сквозь треснувшее окно, рисовал на стене дрожащие узоры, словно пытаясь собрать осколки её воспоминаний. Воздух пах лекарствами и пылью, но под этим знакомым ароматом сквозила горечь пепла – будто сама Пустота оставила на губах привкус бесконечности. Она приподнялась, опираясь на локоть, и тут же вскрикнула: ладони, обожжённые энергией Глаз, пылали, как будто под кожей тлели угли.
Внутренний монолог Марты:
«Это… реальность? Или ещё один слой иллюзии?» Её взгляд упал на грудь – халат был цел, но на ткани проступали пятна, похожие на звёздные скопления. «Как они сюда попали? Или это я принесла их с собой?» Она сжала веки, пытаясь отогнать видения: библиотека, рассыпающаяся в прах, Глаза, вопящие на мёртвых языках…
Резкий звон разбитого стекла заставил её вздрогнуть. На полу, в луче света, лежал хрустальный цветок. Его лепестки, тонкие как паутина, переливались всеми оттенками синего – от цвета зимнего неба до глубинной темноты океанских впадин. Рядом белела записка, исписанная неровными буквами, будто писали её дрожащей рукой: «Спасибо. Ищи нас в снах».
– Это их почерк, – прошептала Марта, проводя пальцем по буквам. Чернила светились слабым золотом, как, когда Лиза впервые нарисовала портал. «Они живы. И свободны».
Где-то вдали, за стенами клиники, завыл ветер – не земной, а тот, что гуляет между мирами, сдирая с реальности слои, словно шелуху. Марта подошла к окну. Город за стеклом казался чужим: небо, обычно серое от смога, теперь переливалось перламутром, а на асфальте трещины светились, как реки расплавленного серебра.
Внутренний монолог Марты:
«Что вы наделали, Создатели? Или это мы…» Она коснулась холодного стекла. Отражение в окне улыбнулось ей – не насмешливо, а с грустью. «Ты больше не одна», – прошелестело в голове.
Виктор стоял на краю Пустоты, где время текло вспять, а пространство сворачивалось в спирали. Его тело, когда-то изуродованное цепями Создателей, теперь было целым, но чужим – плоть сияла, как мрамор, а в жилах вместо крови пульсировал свет. Он поднял руку, наблюдая, как частицы звёздной пыли танцуют между пальцев.
Внутренний монолог Виктора: