«Почему именно сегодня?» – подумала она, останавливаясь у двери в подвал. Холодок от стальной рукоятки пронзил ладонь, словно предупреждая. Внизу, среди архивов с историями пациентов, хранились артефакты из прошлого: сломанные ошейники Создателей, дневники с предсмертными записями, зеркало, в котором иногда шевелилась тень с серебряными глазами.
– Доктор? – Голос Алисы заставил Марту вздрогнуть. Девочка стояла на лестнице, прижимая к груди тетрадь. – Они сегодня громче. Плач… он идёт из стен.
Марта протянула руку, но в этот момент погас свет. Не тот простой мрак от отключения электричества – это была абсолютная, всепоглощающая тьма, словно сама Пустота вдохнула в помещение.
Когда зрение вернулось, Алисы уже не было. Вместо неё на ступеньке сидела кукла – фарфоровое лицо с трещиной через левый глаз, платье из пожелтевшего кружева. Её пальцы, слишком длинные и гибкие для игрушки, перебирали нити, тянущиеся вглубь подвала.
– Она наша, – прозвучал голос, словно составленный из скрипа несмазанных шестерёнок.
Марта замерла, узнавая стиль угрозы. Так говорили Создатели в последние секунды перед падением – механически, без души.
– Ты не можешь её забрать, – Марта сделала шаг вперёд, сжимая в кармане хрустальный осколок – подарок Алексея. – Мы защитим её.
Кукла повернула голову на неестественный угол, и в трещине глаза вспыхнуло зелёное свечение.
– Вы ошиблись. Она родилась из пепла. Её нити вплетены в Паутину. – Нити в руках куклы дёрнулись, и стены клиники застонали, выпуская чёрные прожилки. – Она приведёт их домой.
Сердце Марты бешено забилось, но годы тренировок взяли верх. Она швырнула осколок в куклу, активируя защитный механизм. Кристалл взорвался веером света, разрезая тьму. Воздух наполнился звоном бьющегося фарфора, а когда вспышка погасла, на ступеньках осталась лишь кучка пепла и обгоревшая лента.
– Алиса! – Марта бросилась наверх, сердце сжимаясь от ужаса. Она нашла девочку в её комнате – та сидела на кровати, рисуя на стене тот же спиральный узор.
– Они зовут, – прошептала Алиса, не оборачиваясь. – Но я не хочу открывать… пока.
Марта обняла её, чувствуя, как по спине ребёнка бегут мурашки. Стена с рисунком дышала, выпуская из центра спирали тёплый ветерок, пахнущий гарью и мёдом.
Внутренний монолог Марты:
«Лиза… Алексей… Где вы?» – мысленно кричала она, глядя на тревожное мерцание рун. Кукла была лишь разведчиком, предвестником бури. Алиса прижалась к ней, и в её волосах заблестели капельки – слезинки или роса Нового Сна.
Той ночью Марта не сомкнула глаз. Она дежурила у окна, наблюдая, как над клиникой кружат светлячки-часовые – создания, рождённые из снов пациентов. Внезапно один из них вспыхнул алым и рассыпался пеплом. Воздух содрогнулся от далёкого гула, будто где-то рухнула гора из стекла.
– Мы готовы, – прошептала Марта, сжимая в руке осколок зеркала из подвала. В его отражении мелькнула тень – Виктор, бредущий по пустыне с чёрным солнцем над головой. Но когда она присмотрелась, вместо его лица увидела кукольные черты с трещиной через глаз.
За спиной Алиса ворочалась во сне, её пальцы машинально чертили на простыне спирали. Где-то в глубине клиники, в комнате со сломанными игрушками, фарфоровая рука дёрнулась, начиная плести новую паутину.
Мир, куда привел их сигнал, дышал обратным временем. Воздух был густым, словно наполненным жидким стеклом, а каждый шаг Лизы и Алексея оставлял за собой шлейф искр, медленно таявших в прошлом. Лиза подняла руку, и свет от её крыльев рассек пространство, обнажив аномалию: капли дождя поднимались с земли к свинцовым тучам, унося с собой осколки разбитых окон. Здания вокруг напоминали руины, собранные задом наперёд – обвалившиеся стены росли из груды камней, сливаясь в арки и колонны, которые тут же рассыпались в песок.
На площади, где когда-то кипела жизнь, теперь царил сюрреалистичный балет. Старик с морщинистым лицом шагнул назад, его кожа разглаживалась, седые волосы темнели, пока он не превратился в юношу, а затем – в плачущего младенца, исчезающего в чреве невидимой матери. Деревья сбрасывали листья в небо, где те сливались с почками на оголённых ветвях. Даже звуки здесь были искажены: крики чаек напоминали скрип дверей, закрывающихся в обратную сторону.
«Как будто попали внутрь сломанных часов…» – она сглотнула ком в горле, вспомнив, как Виктор когда-то рассказывал о временных петлях в лабораториях Создателей. Её крылья дрогнули, сбрасывая перья, которые, падая, застывали в воздухе и начинали медленно подниматься вверх. «Они экспериментируют с хроносферой. Но зачем? Чтобы вернуть своё царство?»
– Смотри, – Алексей указал клинком из теней на центр площади. Там парил стеклянный шар, внутри которого сидел мальчик лет восьми. Его пальцы прижимались к прозрачным стенкам, оставляя мутные отпечатки, а глаза… Глаза были пусты, как экраны выключенных мониторов.
– Он вне цикла, – Лиза приблизилась, ощущая, как время пытается вывернуть её суставы. Крылья вспыхнули ярче, создавая защитный кокон. – Его сознание не подвержено реверсу. Но как?