Парвати очень хорошо видит Кришана. Он ее – нет. Правильные черты лица, бледная кожа, слегка потемневшая от постоянной работы на солнце на крыше пентхауса «Дилджит Рана». Гладко выбрит. И только теперь, когда Парвати сравнивает облик Кришана с обилием усов самого разного калибра и конфигурации вокруг него, она начинает понимать, что́ именно она всегда ценила в мужчине. Нандха тоже бреется. Волосы слегка смазаны маслом для фиксации, но, выбившись из химического плена, непослушными прядями рассыпались по лбу. Зубы, которые он обнажает, когда кричит от чисто мужского восторга, вызванного очередным удачным ударом, ровные и здоровые. Рубашка на Кришане чистая, белая, свежая, брюки – отмечает она с удовлетворением, когда он вскакивает, чтобы поаплодировать двум удачным перебежкам, – простые и хорошо отутюженные. Парвати не чувствует никакого смущения из-за того, что незаметно для него самого наблюдает за Кришаном. Первейший урок, который она усвоила от женщин Котхаи, состоит в том, что мужчины наиболее искренни и красивы в те мгновения, когда меньше всего думают о том, как выглядят.
Хлопок биты. Весь стадион единой волной вскакивает на ноги. Удар за линию поля. Щелчок на табло. Бегам Хан говорит, что благодаря Ранам Н. К. Дживанджи теперь выглядит полным идиотом, так как из-за внезапного нападения авадхов он со своей дурацкой колесницей бежал в Аллахабад, подобно Равану, спасающемуся бегством в Ланку.
Я СЛЕЖУ ЗА ВАМИ, – шепчет палм.
На экране появляется улыбающееся лицо Кришана. Парвати слегка наклоняет зонтик в ненавязчивом приветствии. У нее за спиной дамы погружены в беседу о партии Давар и о том, почему Шахин Бадур Хан ушел с вечеринки. Бегам Хан напоминает присутствующим, насколько занят ее супруг, особенно сейчас, когда страна находится в столь серьезном положении. Но Парвати чувствует какой-то скрытый намек в интонации женщин и вновь обращает все внимание на поле. После того как Кришан раскрыл ей тайны крикета, она начала находить в этой игре своеобразное изящество и стройность. Матч почти так же увлекателен, как и ее любимый сериал.
МАЗУМДАР ПЕРЕХВАТИТ У ЖАРДЕНА, – сообщает ей Кришан.
Жарден лениво движется от линии ворот, осматривает мяч, трогает его пальцем, как будто гладит. Становится на линию. Полевые игроки напрягаются, каждый на своем особом месте, у которых такие странные названия… Мазумдар с двумя полосками крема от солнечных бликов, похожими на тигриные полосы, под глазами готовится к тому, чтобы встретить удар. Жарден бьет. Мяч подскакивает, ударяется о траву, еще раз высоко подскакивает… и хорошо подскакивает! Все присутствующие на стадионе Сампурнананда видят, насколько высоко и насколько хорошо. Они видят, как Мазумдар оценивает удар, взвешивает его, немного изменяет положение, заносит биту, подводит ее под мяч, и вот мяч уже летит прямо в желтое небо. Потрясающий удар, смелый удар, великолепный удар! Толпа ревет от восторга. Шесть! Шесть! Должно быть только так… Все боги как один требуют этого. Полевые игроки бегут, устремив взгляды вверх. Никому ни за что не удастся его поймать. Мяч летит всё выше, и выше, и выше…
Не сводите глаз с мяча, говорил Кришан Парвати, когда они играли в свой крикет с помощью лопаты и абрикосов в саду на крыше. Парвати Нандха не сводит. Мяч достигает точки, где сила тяжести одолевает ускорение, и начинает падать – на толпу, красный бинди, красный глазок, маленькое красное солнце. Воздушная атака. Снаряд от Кришана, ищущий ее сердце. Мяч летит вниз, и зрители вскидывают руки, но не перед Парвати. Она вскакивает, и мяч падает ей прямо в протянутую правую ладонь. Парвати вскрикивает от боли, а затем восклицает:
– Джай, Бхарат!
Голова у нее кружится от восторга. Вопли со всех сторон. Ее оглушают крики. «Джай, Бхарат!» Шум удваивается. Затем она делает то, чему ее учил Кришан: подбирает сари и перебрасывает мяч через границу поля. Английский полевой игрок ловит его с благодарным поклоном в сторону Парвати и перебрасывает боулеру. Но это шестерка, шестерка, славная шестерка Мазумдару и Бхарату… Я не отрывала глаз от мяча. Я не напрягала руку и размахнулась, как следует.
Парвати поворачивается к дамам, гордая своим достижением, и видит застывшие в презрительных гримасах лица.
Она разрешает себе передохнуть, только когда выбирается за пределы стадиона, однако даже там ей слышны перешептывания, и она чувствует, как пылает от стыда лицо. Дура, дура, самая настоящая деревенская дура, вела себя как чернавка там, внизу, вскакивала, выставлялась, как баба, у которой нет воспитания, нет класса. Она их опозорила.
Посмотрите на даму из пригорода, которая бросает мяч, как мужик! Джай, Бхарат!
Ее палм вибрирует от сообщений, следующих одно за другим. Но она не желает их видеть. Парвати даже не хочет оглядываться, боясь, что Кришан может попытаться догнать ее. Она идет прямо к дороге. Такси. В день матча должно быть много такси. Она останавливается на потрескавшемся асфальте у обочины, поднимает зонтик, а фатфаты и такси проносятся мимо. Куда вы так несетесь? Не видите, что дама вас подзывает?
