Якобы-дама. Ни-разу-не-дама. Даже-не-надейся-дама.
К обочине сквозь поток машин сворачивает мопед-фатфат. Водитель – парень с крупными зубами и редким пушком вместо усов.
– Парвати! – слышится у нее за спиной.
Лучше умереть. Она залезает на заднее сиденье мопеда, и водитель сразу набирает скорость, проносясь мимо потрясенного мужчины в отутюженных черных брюках и в идеально чистой белой рубашке. Возвращаясь в пустую квартиру, дрожа от стыда и призывая смерть, Парвати обнаруживает, что дверь не заперта, а на кухне сидит ее мать в окружении сумок и чемоданов.
Дамба представляет собой длинный и узкий изгиб вздыбленной земли, полностью закрывающий горизонт. С одного конца другого не увидеть, она втиснута в пологие очертания долины Ганга. Самолет военно-воздушных сил Бхарата появляется над Кунда Кхадар с востока. Он проносится довольно низко над приветствующими его джаванами, поворачивает над озером. Боевые вертолеты, управляемые сарисинами, кучкуются ближе к Шахину Бадур Хану, чем он нашел бы комфортным. Они летают, словно птицы, отваживаясь на такие смелые маневры в воздухе, на которые никогда не осмелится ни один пилот-человек. Самолет делает вираж, управляемый сарисином вертолет тут же подается вперед и устремляется вниз, чтобы прикрыть его. Шахин Бадур Хан бросает взгляд на широкую и мелкую чашу, заполненную цветущей водой и окруженную бесконечной долиной, засыпанной песком, гравием и какой-то химической солью ядовито-белого цвета. Вонючая трясина с жижей, которую не станет пить даже корова. Сидящая через проход Саджида Рана качает головой и шепчет: «Сногсшибательно!»
Если бы только они послушали меня, если бы не стали с такой поспешностью перебрасывать солдат с головами, полными «Джай, Бхарат!», думает Шахин Бадур Хан. Люди хотят войны, сказала Саджида Рана на заседании кабинета министров. Ну, теперь люди ее получат.
Самолет премьер-министра опускается на спешно подготовленную площадку рядом с пограничной деревушкой, расположенной на бхаратской стороне километрах в десяти от дамбы. Вертолеты толкутся над ней, словно стервятники над башней молчания [62]. Оккупационные силы разместили здесь мобильный штаб. Механизированные части расположены дальше к востоку, роботы минируют подходы к позициям. Шахин Бадур Хан в своем городском костюме моргает от слишком яркого солнечного света, от которого не спасают даже западные солнцезащитные очки, и бросает взгляд на жителей деревни, стоящих на самом краю реквизированных и разоренных полей. Саджида Рана в своем сшитом на заказ обмундировании решительно направляется в сторону строя офицеров. Ей явно хочется быть пинап-леди номер один на тех фото, которые солдаты расклеивают на стенах бараков. Мать Бхарата рядом с Ниной Чандрой.
Офицеры приветствуют премьер-министра и ведут ее сквозь пыль и песок к «хаммерам». Министр Чаудхури семенит рядом с Саджидой Рана, пытаясь быстро и кратко информировать ее о положении дел. Маленькая тявкающая собачонка, думает Шахин Бадур Хан. Забираясь в душегубку «хаммера», он оглядывается на истребитель вертикального взлета, который стоит на шасси так высоко, словно боится чем-то заразиться от этой земли. Пилот – маленький электронный «клещ», вмонтированный в систему управления лайнером. Под носом, снабженным сенсорными устройствами, длинное дуло автоматической пушки. Оно похоже на хоботок тех хищных насекомых, которые прокалывают друг друга подобным приспособлением, а затем высасывают все жизненные соки. Утонченный убийца.
Шахин Бадур Хан вспоминает банановый клуб, улыбку слепой женщины, узнающей гостей по феромонам; темные альковы, где смешиваются голоса и смех, а тела с жадностью касаются друг друга. Странное, загадочное и прекрасное создание выплывает из темноты, под гипнотические звуки дхола, подобно танцовщице
«Хаммер» пахнет освежителем воздуха «Волшебная сосна». Шахин Бадур Хан щурится от слепящего блеска асфальтового покрытия. Они катят на дороге, которая идет по верху дамбы. Здесь воздух затхлый из-за мертвой иссохшей почвы и вонючей воды. Даже «Волшебная сосна» предпочтительнее. Тонкая струйка желтой воды едва сочится из желоба. Это Ганга Мата.
Джаваны поспешно формируют почетный эскорт. Шахин Бадур Хан замечает роботизированные ракетные комплексы «земля-воздух» и нервные переглядывания младших офицеров. Десять часов назад здешняя земля принадлежала Республике Авадха, а на солдатах был тройной зелено-бело-оранжевый символ «инь-ян». Во всем же остальном их хамелеоновый камуфляж такой же, как и у бхаратских бойцов. Вокруг – призрачные деревни, кажущиеся обнаженными из-за постоянно понижающегося уровня воды в реке, они представляют собой великолепную мишень для обстрела. Да просто для снайпера-одиночки.
