Река Богов полностью

Саджида Рана следует дальше, ее ботинки ручной работы клацают по дорожному покрытию. Войска выстроились за помостом. Кто-то проверяет громкоговоритель, выкрикивая нечто нечленораздельное. Операторы новостного канала, заметив премьер-министра в униформе, следуют за ней по пятам. Военная полиция с лати в руках прогоняет их с дороги. Шахин Бадур Хан ждет у подножия помоста. Премьер-министр, министр обороны, дивизионный командующий поднимаются. Хан уже знает, что скажет Саджида Рана. Он сам вносил заключительные штрихи в текст ее речи сегодня утром, сидя в лимузине, который вез его на военный аэродром. Обычное перешептывание людей, собравшихся под нещадными лучами солнца, постепенно затихает, как только они замечают, что их главнокомандующий взяла микрофон. Шахин Бадур Хан с удовлетворением наклоняет голову, видя, какое сильное впечатление она производит на толпу.

– Джай, Бхарат!

В сценарии этого не было. Внутри у Шахина Бадур Хана все сжимается. Напряженная тишина длится одно бесконечное мгновение, а затем взрывается единодушным воплем. Две тысячи глоток громовым раскатом, словно эхо, вторят: «Джай, Бхарат!» Саджида Рана еще трижды повторяет лозунг, и трижды до горизонта разносится ответный клич. И только потом она переходит к своей речи. Речь предназначена не для тех солдат, что стоят по команде «Вольно!» на дороге, идущей по верху дамбы. Она – для камер, микрофонов и редакторов новостных интернет-агентств.

Мы стремились к мирному разрешению конфликта… Бхарат никогда не хотел войны… Мы надеялись на дипломатическое урегулирование… Мы всё еще верим, что мир может стать результатом переговоров… Мы делаем достойное предложение нашим противникам… Воду нельзя присваивать никому, водой нужно делиться… Ни одна нация не имеет на это права… Ганг – наша общая артерия жизни…

Солдаты не двигаются. Даже не шелохнутся. Они стоят в немыслимую жару в полном снаряжении, слушают пропагандистскую чушь, в нужном месте сопровождают ее возгласами согласия и поддержки, замолкают, как только Саджида Рана дает им знак взглядом или движением руки. И в завершение речи она сообщает, возможно, самое главное:

– А теперь я должна сказать вам еще об одной нашей победе. Господа, Бхарат набрал сегодня триста восемьдесят семь на семь!

Все взрывается в многоголосой здравице: «Джай, Бхарат! Джай, Бхарат!»

Саджида Рана спокойно принимает аплодисменты и спускается с помоста в самый разгар восторженных возгласов.

– Неплохо, а, Хан?

– Мазумдар только что набрал сто семнадцать, – замечает Шахин Бадур Хан, следуя за своим лидером.

Конвой ведет их обратно к штабу. Операция задумывалась как блиц-наступление и столь же быстрый отход. В Генеральном штабе были настроены против, но Саджида Рана настояла. Мирные предложения должны быть сделаны с позиции силы, которая не унизит правительство Раны. Аналитики изучили данные со спутников и сведения, полученные с помощью электронных средств шпионажа, что позволило Бхарату по крайней мере на час опередить противника. «Хаммеры» и БТРы движутся по ухабистым проселочным дорогам. Пыль, которую поднимает колонна, должно быть, видна с околоземной орбиты. А за наземными частями, подобно стае падальщиков, следуют различные БПЛА. Сопровождая премьер-министра и ее главного советника к ожидающему их самолету, охранники нервно посматривают на небо. Люки задраены, Шахин Бадур Хан пристегивает ремни, и самолет устремляется ввысь.

Шахину кажется, что он оставил свой желудок там, на растерзанных и выжженных полях. Самолет взлетает на полном ходу почти вертикально. Бадур Хан не рожден для полетов. Он переживает каждый толчок и каждую воздушную яму, как маленькую смерть, судорожно сжимая подлокотники сиденья. Самолет ложится на горизонтальный курс.

– Что ж, это немного отдавало драмой, да? – говорит Саджида Рана, расстегивая ремень безопасности. – В чертовой армии всегда помнят, где место женщине. Джай, Бхарат! Тем не менее, прошло хорошо. Думаю, информация о счете крикетного матча тоже была вполне уместна.

– Как скажете, мэм.

– А я именно так и говорю. – Саджида Рана ежится в облегающей военной форме. – Чудовищно неудобная одежда. Не представляю, как кто-то мог всерьез воевать в таком… Итак, ваша оценка?

– Она будет откровенной.

– Разве когда-нибудь бывало иначе?

– Я считаю оккупацию дамбы авантюрой. План заключался в том…

– План, конечно, был хорош, однако ему не хватало яиц.

– Госпожа премьер-министр, при всем уважении…

– Я понимаю, вы дипломатичны. Но к хуям дипломатию. Я не позволю сделать из этого Дживанджи мученика хиндутвы. Бога ради; мы – Раны! – Она делает паузу, чтобы снять налет театральности, и затем спрашивает: – Мы способны выйти из создавшегося положения с наименьшими потерями?

– Да, но как только это появится на новостных каналах, еще одним фактором станет внешнее давление. Англичане наконец получат предлог для возобновления требований о созыве международной конференции.

– Надеюсь, не в Лондоне, а то весь шопинг в задницу. Но вот американцы…

– Мы с вами думаем об одном и том же, госпожа премьер-министр. Особые отношения…