Ньют нахмурился от шума, производимого шайкой студентов, и посторонился, уступая им дорогу. Так впервые в жизни Шахин Бадур Хан увидел подобное существо. До этого он читал о них, видел фотографии, томился страстным желанием посмотреть на них, воплощенную мечту детства, собственными глазами. И вот теперь оно явилось перед ним во плоти, вполне реальное, а не фантастическое создание из сказок. На гарвардской лужайке он впервые влюбился. Та любовь сопровождала его всю жизнь. В течение двадцати пяти лет Хан носил ее жало в своем сердце.
Ноги движутся, губы произносят мантру зикра. Он вращается назад, в прошлое.
Обертка была идеальная, простая и элегантная. Бумага с красно-черно-белым узором, одна целлофановая ленточка золотистого цвета. Минимум всего. Индийцы приделали бы к подарку еще массу всяких финтифлюшек, могли разукрасить, разрисовать сердечками, стрелами и Ганешами, сделали бы так, чтобы он наигрывал мелодии, а потом разбрасывал конфетти. В тринадцать лет Шахин Бадур Хан увидел пакет из Японии и понял, что он сам никогда не будет достаточно индийцем. Отец привез из командировки в Токио подарки для всей семьи. Младшие братья Хана получили воздушных змеев, которых они потом запускали с балконов хавели. Старший сын – «Нихон» [64] в коробке. Шахин с изумлением таращился на энергетик в тюбиках как от зубной пасты, шоколад «Лодка в тумане», коллекционные карточки и робота-питомца «Машущий котик», шарфы, меняющие цвет под настроение, и диски японской поп-музыки. Но что действительно преобразило его жизнь, как преображает ее подаренный мотоцикл, становясь боевым ботом-мстителем, так это манга.
Поначалу ему не нравилось свойственное манге легкомысленное смешение насилия, секса и подросткового невротизма. Дешево и чуждо. Но постепенно Хана начали привлекать персонажи, эти вытянутые фигурки бесполых подростков с оленьими глазами, вздернутыми носами и постоянно приоткрытым ртом. Чем они только не занимались! Спасали мир, решали проблемы с родителями, носили потрясающие фантастические костюмы, похвалялись самыми невероятными прическами и обувью, беспокоились за дружков-подружек, когда на Токио совершали налет зловещие «черные ангелы», то есть враждебные роботы, но чаще всего просто демонстрировали независимость, отстраненность, сказочную привлекательность, стройные длинные ноги и загадочную андрогинность. Ему до слез захотелось жить той же жизнью, которой жили они, – увлекательной и полной страсти.
Шахин завидовал им во всем – их красоте, тому, что все знали, любили их и восхищались ими. Он хотел стать одним из них, быть с ними в жизни и смерти. Ночью, лежа в постели, Шахин придумывал истории. Что произойдет после того, как они разгромят «черных ангелов», рвущихся сквозь трещину в небесах, – он выдумывал истории о том, как они любят и играют друг с другом в своем выстланном мехом доме-крепости.
Прошло много лет, но он по-прежнему время от времени заглядывал в пожелтевшие и помявшиеся старые комиксы, теперь сложенные в коробку из-под обуви. Вечно юные, вечно стройные, всегда прекрасные, с неутолимой жаждой приключений андрогины-пилоты «Грассен Элементой», скрестив на груди руки, искушали его высокими скулами и оленьими глазами.
Шахин Бадур Хан вращается на границе с трансцендентным и чувствует, как глаза его наполняются слезами. Сема влечет его еще дальше в прошлое, на пляж.
Мать жалуется на высокую влажность, на социализм и на то, что рыбаки испражняются на песок рядом с бунгало Ханов. Отец раздражается, сердится и тоскует по дому на севере. Он нервно ходит взад-вперед в мятых штанах, поплиновой рубашке с короткими рукавами и шлепанцах. Стоит удушающая керальская жара. А для Шахина Бадур Хана эта поездка становится худшей в жизни, потому что он так ждал ее, а она так его разочаровала. Юг, юг, юг!
По вечерам с моря приходит ребятня рыбаков. Черные от загара, обнаженные, смеющиеся, они играют, орут, плещутся в воде, а Шахин Бадур Хан с братьями тем временем сидит на веранде, пьет лимонад и слушает рассказы матери о том, как отвратительны эти ужасные дети. Но Шахину они вовсе не кажутся такими уж жуткими. У них есть маленький аутригер [65]. Шахин наблюдает за детьми со стороны и предается фантазиям о том, как они спасаются на утлом суденышке от реальной опасности в открытом море, борются с пиратами и ураганами, занимаются настоящими исследованиями и помогают попавшим в беду. Когда же дети вытаскивают свой аутригер на песок и начинают играть в крикет на пляже, ему кажется, что он сейчас умрет от страстного желания присоединиться к ним. Шахину хочется уплыть вместе с темнокожими и белозубыми керальскими андрогинами, обнаженным скользнуть в теплую, как кровь, воду и облечься ею, словно кожей. Хочется бегать и кричать, быть худым, стройным и свободным – и не стесняться своего голого тела.
