Река Богов полностью

Посвященным известно, что за стеклянными башнями «Коммершиэл банд» пришвартовано скоростное судно, которое отвезет вас в сангам, где гуру производит свои операции. Тал с удовлетворением отмечает, что судно – «Рива» из красного дерева. У «Ривы» сдвоенные моторы. Они несут ее мимо мелких суетливых паромов и барж. Судно проходит по главному каналу, затем поворачивает налево по направлению к большой песчаной косе, где Гандак вливается в священный Ганг. В этой широкой песчаной дельте и вокруг нее располагается самая обширная, самая дешевая во всем Бхарате, самая грязная и наименее обремененная законами зона свободной торговли. Спрессованные алюминиевые ларри-галлы и гоу-дауны давным-давно столкнули друг друга с имевшейся в их распоряжении земли на воду. Сангам окружен множеством списанных лихтеров [66]. В них живут целые семьи, члены которых могут похвастаться тем, что их нога никогда не ступала на сушу. Все, что им необходимо для рождения, жизни и смерти, они могут отыскать, пробежавшись по лабиринту из сходен и лесенок, перекинутых с лодки на лодку.

«Рива» везет Тала по неуклонно сужающимся каналам между стальными корпусами, расписанными текстами на хинди. Наконец они оказываются в узкой протоке, рядом с буксиром с малообещающим названием «Фугаци» [67]. На протяжении долгих тридцати лет этот кораблик таскал грузы вверх по реке – от Калькутты до новых промышленных гигантов Патны. Затем холдинг «Белый орел» купил его и отправил в док в свободной зоне Гандак, выпотрошив и лишив двигателей.

«Белый орел» – в высшей степени респектабельная фондовая компания с центром в Омахе, штат Небраска. Она специализируется на пенсионном страховании медицинских работников. Ей принадлежат несколько плавучих отделений в Патне, занимающихся предоставлением тех медицинских услуг, в которых избиратели на Среднем Западе, во всем следующие библейским заветам, категорически отказывают соплеменникам. Сотни высокодоходных и юридически сомнительных производств размещают свои центры в свободной зоне Гандак: здесь нашли приют пиратские радиостанции, фальсификаторы медикаментов, файлообменники, гавани данных, производители эмотиков, нелегальные лаборатории по генной инженерии, клонированию и клеточной терапии, джунгли саморазвивающегося ПО, средства защиты от копирования, услуги валютных трансферов, умельцы, переклеивающие бирки, фермеры, выращивающие стволовые клетки, порнократы, по меньшей мере один сарисин третьего уровня (под вопросом) и добрый доктор Нанак, достойный ньют, гуру спасительных ножей.

Тал карабкается по стальному трапу, оголенными нервами ощущая нависающий сзади металлический борт соседней баржи. Одна хорошая волна – и стальные стены, окружающие ньюта со всех сторон, сомкнутся и раздавят Тала, точно выпавшее из гнезда яйцо. Чьи-то глаза пристально смотрят поверх перил. Это Нанак, добрый доктор, и он выглядит, как всегда, одиозно в своих шортах-карго на три размера больше нужного, в женских туфлях на высокой платформе и в обтягивающей майке в сеточку, да еще и с улыбкой священной обезьяны.

Они обнимаются, прикасаются друг к другу, целуются, пробуждая друг в друге чувство радости, ощущение наивного детского восторга, касаясь тех подкожных зон, тех физиологических клавиш, которые роботы-хирурги Нанака ввели в нервные волокна освежеванного тела Тала. Объятия закончены, ньюты улыбаются, издают глупые, веселые восклицания и вновь чувствуют себя безумно счастливыми.

– Да ты на стиле, баба́, как я вижу, – говорит Нанак.

Он невысок, немного застенчив и робок, слегка сутуловат, но у него самая добрая улыбка на свете. Кожа Нанака приобрела охристый оттенок от солнца.

– По крайней мере, я стараюсь, – отвечает Тал, наклонив голову.

– Поосторожнее здесь на каблуках, – предупреждает Нанак.

Палуба полна всяких кабелей, люков, труб, споткнувшись о которые, зазевавшийся ньют может врезаться в стальную пластину.

– Останешься на чай? Осторожнее, осторожнее…

Они поднимаются по крутому трапу в рулевую рубку. Не дойдя одной ступеньки до верха, Тал останавливается, чтобы окинуть взглядом этот город, состоящий из бесчисленных кораблей. Он живет не менее активной жизнью, чем какой-нибудь базар. Помимо зарабатывания денег, на любом судне всегда есть масса другой работы: покраска и уборка палубы, уход за растениями, проверка исправности солнечных батарей и коммуникаций. Со всех сторон доносится музыка, усиленная эхом, отражающимся от многочисленных металлических поверхностей.

– Итак, что же случилось? – спрашивает Нанак, вводя Тала в кабинет, выложенный деревянными панелями и пропитанный ароматом кедра.

Ароматы вызывают у Тала не менее сильную эмоциональную реакцию, нежели любое запрограммированное воздействие на кнопки его нервной системы. Эно вновь чувствует себя в теплом древесном лоне. Эно вспоминает, как скрипят кожаные диваны, как Сунити на палубе напевает хиты из кинофильмов, когда ей кажется, что ее никто не слышит.

– Просто обычный чек-ап, – отвечает Тал.