Тал слегка расслабляется. Небо над ним впервые за несколько месяцев покрывается полосками лиловых облаков. Талу кажется, что в атмосфере разлито предчувствие дождя, такого желанного и уже почти фантастического.
– Это кое-кто. Но ты ведь уже сам понял.
– Догадался.
В надвигающейся темноте слышны звуки одинокого бансури. Музыкант выводит древнюю бихарскую народную мелодию.
– Кое-кто умный, и успешный, и тихий, и глубокий, с тонким вкусом, и таинственный, и напуганный происходящим, и в то же время всей душой жаждущий этого.
– Разве не все ищем такого,
– Со мной должно быть что-то не в порядке.
– Все с тобой в абсолютном порядке, Тал. Я просканировал тебя насквозь. Ты идеально здоров в смысле тела, психики и отношений. А сейчас ты хочешь, чтобы я сказал тебе, как жить дальше. Ты называешь меня гуру, думаешь, что я мудр, однако я не стану давать советов. До сих пор не существовало ни одного правила или закона человеческого поведения, которые не были бы нарушены кем-то, когда-либо и где-либо при тех или иных обстоятельствах, вполне обыденных или в высшей степени исключительных. Быть человеком – значит нарушать правила. Феномен нашей вселенной в том, что простейшие правила могут становиться причиной запутаннейших действий. Импланты просто дали тебе новый набор психологических императивов, не связанных с репродуктивным поведением, вот и все. Остальное, слава богу, зависит исключительно от тебя. Они ничего не стоили бы, если бы сами не становились причиной сложнейших, а порой и весьма мучительных сердечных проблем. Именно эти проблемы и придают ценность всей этой славе и безумию. Нам на роду написано тревожиться, как искрам – взмывать вверх; но это именно то, что составляет наше величие, всех нас – мужчин, женщин, ньютов…
После обеда наступает время джакузи. Нанак и Тал плещутся в большой деревянной ванне. Вода, в которую добавлено немного масла чайного дерева, помогающего от постоянно мучающего Нанака дерматофитоза, усыпана лепестками бархатцев. С трех сторон вертикально вверх струятся ароматы благовоний. Воздух абсолютно неподвижен, все застыло, как будто в ожидании.
Ореол Патны – золотистая туманность на западном горизонте. Тал вынимает из пластикового холодильника еще два «Кингфишера», открывает их и ставит на край ванны. Один для себя, другой – для гуру.
– Нанак, как ты думаешь, все будет хорошо?
– Лично с тобой? Со мной? Да. Людям легко даются счастливые концы. С этим городом, страной и войной? Не уверен. Нанаку многое видно с его мостика. Я вижу, как понижается уровень воды в реке, я вижу скелеты на берегу, но они не пугают меня. А вот те жуткие дети, брамины, как их называют… Кто бы ни дал им подобное название, он кое-что соображал.[69] И я скажу, что́ меня больше всего в них пугает. Вовсе не то, что они живут вдвое дольше нас со скоростью вдвое меньшей, чем мы, и не то, что они дети с правами и вкусами взрослых. Меня пугает, что мы уже достигли такой ступени развития общества, когда деньги способны изменить направление человеческой эволюции. Раньше вы могли унаследовать мешки рупий, послать детей учиться в Америку, как делали полоумные выродившиеся магараджи, но не могли купить коэффициент интеллекта, талант или даже красоту. Единственное, что было доступно в прежние времена, – косметика. Но теперь можно купить новую инфраструктуру личности. Родители всегда хотели дать детям те или иные преимущества – те-
перь они могут передавать их дальше, через все будущие поколения. А какие родители не захотят такого для своего ребенка? Махатма, да будет благословенна память о нем, был великим мудрецом, но он никогда не говорил большей глупости, чем «сердце Индии в ее деревнях». Сердце Индии – так же, как и ее голова, – всегда было в среднем классе. Англичане очень хорошо знали эту истину, вот почему небольшой горстке британцев удавалось держать нас в повиновении в течение целого столетия. Мы агрессивно-буржуазное общество. Благополучие, статус, респектабельность… Теперь все перечисленное можно унаследовать в самом буквальном смысле слова – с генами. Вы можете потерять все свое состояние, обанкротиться, проиграть все деньги до последнего гроша, имущество может погибнуть во время наводнения, но ничто не способно отнять у вас генетические преимущества. Такое богатство не под силу похитить никакому вору, наследство, которое при любых обстоятельствах благополучно перейдет к вашим потомкам… Я много думал об этом в последние дни.
– Нанак-джи, не стоит обременять себя такими мыслями, – говорит Тал. – К нам это не имеет никакого отношения. Мы сделали «Шаг-В-Сторону».
Тал прикасается к Нанаку и чувствует, что тот внезапно напрягается.
– Вовсе нет, баба́. И никто не сумеет его сделать. Некомбатантов [70] тут не будет. Да, у нас – наши прекрасные жизни и наши сокрушительные мелочи сердца, но все же мы остаемся людьми. Мы – часть человечества. А че-
