Наджья Аскарзада вместе с подругами занимается спортивной ходьбой. В кроп-топе, суперкоротких шортах и кроссовках, которые обтекают ваши ноги и потом запоминают форму. Она купила всё это и уйму всего другого на деньги, полученные за снимки Рат ятры. Вещи для себя, вещи для друзей, чтобы они оставались друзьями. Отношения Наджьи Аскарзады с людьми всегда больше напоминали контрактные.
Девочки занимаются перед завтраком каждый вторник и четверг с тех самых пор, как Наджья поселилась в «Империал интернэшнл». А сегодня утром ей как никогда нужна такая тренировка. Накануне вечером они явно хватили лишку шампанского «Омар Хайям». С ними был и Бернар. Он весьма сдержанно поздравил Наджью с ее журналистскими успехами, а весь остаток вечера проболтал о репрезентациях и эпистемических поливерсах и еще о том, что единственно правильной реакцией на происходящее будет восприятие его как лишь очередного эпизода из «Города и деревни», не меньше, и уж точно не больше, бесконечного «мыла», у которого не может быть сюжетного завершения. Имеются ли у кого-нибудь реальные доказательства того, что Саджида Рана на самом деле посещала Кунда Кхадар, помимо телевизионной картинки, которая, естественно, могла быть и сфальсифицирована? А что касается Н. К. Дживанджи – что ж, есть расхожая шутка, что все его видели, но никто никогда не встречал. Намечающийся брак Апарны Чаулы и Аджай Надиадвалы, по крайней мере, отличается правдоподобием, свойственным любому китчу. Но он рад ее успеху, рад потому, что теперь она понимает объединяющую роль энергии войны.
Он собирается предложить мне вернуться, думает Наджья. Он ревнив и целую неделю не трахался.
Не хочет ли она вернуться и поработать вместе с ним над теорией всего происходящего? У него дома есть немного «Скунса из красного сада на крыше».
Бернар скрылся за марлевой занавеской. Они развешены у него по всем комнатам, широкими кулисами и длинными портьерами, и когда поднимается ветер и начинает дуть сквозь щели в жалюзи, занавески вздымаются. Бернар слышал, что по Деканскому плоскогорью идут дожди и люди от радости целыми деревнями пускаются в пляс. Ему нравится эта идея, танцевать под дождем вместе с ней. Ей тоже эта мысль по душе. «Красный сад на крыше» был отменный, и через полчаса Наджья уже сидела обнаженная на коленях у Бернара, бедра подтянуты вверх в позе устрицы, с его твердым и упругим членом внутри, и при свете дюжины терракотовых масляных ламп, под бормотание мантр размеренно сжимала и отпускала его, сжимала и отпускала. Но именно полторы бутылки «Омара Хайяма» сотворили чудо, и они достигли того, что Бернар так долго обещал, а именно – ему удалось продержать свой член в ней в течение часа, не двигаясь, при этом они оба размеренно дышали вместе и произносили мантры, а она сжимала и отпускала, сжимала и отпускала, сжимала и отпускала до тех пор, пока, к собственному величайшему изумлению, не ощутила, как начинает медленно наполняться светом оргазма, который распространяется по ее телу, словно текущее из лампы масло, и они кончили одновременно, взорвавшись фонтаном спермы, и Кундалини огнем прожгла вершину чакры Сахасрара у каждого.
Девушки сворачивают с тенистой аллеи, проходящей рядом с «Империал интернэшнл», на центральную торговую улицу. Зелень дает прохладу и источает влажный аромат, но на бульваре жара уже через час после восхода солнца делается просто нестерпимой. Наджья истекает по́том, вместе с которым выходят и ощущения прошедшей ночи. Сжатые кулаки Наджьи отбивают такт так же, как и ее поджарые ягодицы, обтянутые модными шортами. Мужчины свистят и кричат, но спортивный шаг девушек быстрее движения варанасских автомобилей в час пик. У нового парка под мягкой и пыльной кроной засыхающих миндальных деревьев уличные торговцы уже расставляют пластиковые подставки и раскладывают на них фрукты, автомобильные батареи, лекарства без лицензий. Поры Наджьи сообщают ей, что сегодняшний день обещает быть одним из самых жарких. Как говорит Бернар, день достигает пика невыносимости, едва стартовав. Сделав глоток из бутылки с водой, девушка бросает взгляд в сторону горизонта, но небо за башнями Ранапура напоминает опрокинутую бронзовую чашу.
Наджья ощущает, как жар горячей волной исходит и от большого автомобиля, медленного движущегося рядом с ней, мерседеса-внедорожника, глянцево-черного, как скарабей. Опускается зеркальное окно, и уровень громкости буханья дхол’н’бейс из музыкального центра резко подскакивает.
– Привет! Привет!
Из автомобиля на девушку таращится смуглый, почти черный, щербатый
Голову вниз, кулаки выше. Иди дальше. Задница вибрирует; кто-то что-то отправил ей на палм, висящий на поясе. Сообщение не голосовое, не видео и не текст, а прямая передача данных. Мерседес резко рванул вперед мимо Наджьи, водитель размахивает палмом, а пальцами показывает – ОК. Он ловко протискивает машину между муниципальным автобусом и автоцистерной с водой, сопровождаемой военным эскортом.
