Я прекрасно понимал, чем они здесь занимаются. Любой, кто когда-нибудь имел дело с сарисинами, знает, что́ прячут в киберабадах [77]. За месяц до того, как в действие вступил Акт Гамильтона, они выкачивали бевабайты информации из США. Вашингтон оказал невероятное давление на все индийские государства с целью заставить их ратифицировать международное соглашение относительно регистрации и лицензирования искусственного интеллекта. И мне тогда казалось, что кто-то, какой-то американец должен привести аргументы от имени противоположной стороны.
Жан-Ив и Анджали хотели, чтобы я приехал. Они понимали, что даже если Авадх пойдет на поводу у Вашингтона, единственное, что американцы смогут получить от правительства Ранов, – это половинчатую и лицемерную уступку. И тут жена ушла от меня и забрала половину нажитого мною добра. Я думал, что я одновременно и мудрый, и крутой, а оказалось – ни то, ни другое. Вышло, что я – полная противоположность всем своим представлениям о себе. Думаю, что какое-то время я безумствовал. И еще не совсем закончил с этим. Иисусе, никак не могу поверить, что они мертвы.
– Как думаете, над чем они работали в сундарбане?
Аж сидит, скрестив ноги, на деревянной площадке, где священнослужители совершают ночную пуджу богине Ганга. Молящиеся провожают ее долгим взглядом: вайшнавитка в самом сердце поклонения Шиве.
– Я думаю, у них там уже есть третье поколение.
Аж поигрывает с лепестками бархатцев.
– Мы достигли сингулярности?
Томас Лалл вздрагивает, когда с губ девушки жемчужиной скатывается столь заковыристое слово.
– И что же, загадочная дева, вы понимаете под сингулярностью?
– Разве это не та теоретическая точка, в которой сарисины вначале становятся равными по разуму людям, а затем очень быстро обгоняют нас?
– Мой ответ: и да и нет. Да – потому что, вне всякого сомнения, уже существуют сарисины третьего поколения, которые до последнего своего бита настолько же живы, наделены сознанием и самосознанием, как я. Однако они не собираются подавлять нас, или порабощать, или делать домашними зверушками, или просто бросить на нас ядерную бомбу, потому что воспринимают человечество как конкурентов в борьбе за одну и ту же экологическую нишу, – это мышление Гамильтона, а оно вообще не мышление. И вот почему: они разумны, но разумны вовсе не по-человечески. Сарисины наделены абсолютно чуждым нам разумом, который является результатом взаимодействия с особыми условиями и стимулами специфической среды, Киберземли, законы существования которой очень и очень отличны от законов существования Земли реальной.
Вот первый закон Киберземли: информация не может перемещаться, она должна копироваться. На реальной Земле физическое перемещение информации – примитивнейшее дело. Мы занимаемся этим постоянно. Сарисины не способны ни к чему подобному. Зато они обладают кое-какими возможностями, которыми не обладаем мы. К примеру, могут копировать самих себя. Я не представляю, как подобная способность может воздействовать на ваше ощущение себя, и, технически, не узнаю никогда. Для нас – но не для сарисинов – просто немыслимо быть в двух местах одновременно. Для них философские импликации того, что ты делаешь со своей свободной копией, когда сам перемещаешься в Новую матрицу, имеют фундаментальную важность. Погибает ли от этого целостное «Я» или просто становится частью какого-то большего гештальта?
Таким образом мы сталкиваемся с совершенно чуждым нам устройством разума. Поэтому, даже если сарисины достигли сингулярности и стремительно приближаются к IQ в миллион, что это на самом деле означает в человеческих терминах? Какими мерками мы вообще можем измерить их интеллект? С чем нам его сопоставлять? Интеллект не есть нечто абсолютное, он всегда специфичен для конкретной среды. Сарисинам нет нужды вызывать биржевые крахи, или направлять на нас наши же ядерные ракеты, или рушить информационные системы. Между нами не может существовать никакого соперничества, так как все то, что я перечислил, в их вселенной не имеет ни смысла, ни релевантности. Мы соседи, существующие в параллельных реальностях, и пока мы будем жить как соседи, будет царить мир.
Но Акт Гамильтона означает, что мы восстаем против наших соседей и пытаемся уничтожить их. В какой-то момент ИИ неизбежно даст отпор, как делает любой, когда его припирают к стенке. И вот тогда мы столкнемся со страшным, жестоким противником. Нет ужаснее битвы, чем сражение между богами, а мы – боги друг для друга. Мы – боги для сарисинов. Наши слова способны переписать облик любой части их вселенной. И тут ничего не поделаешь: такова реальность их мира. Нематериальные сущности, способные отменить любую часть реальности, так же вплетены в ткань вселенной сарисинов, как квантовая неопределенность и теория М-звезды – в нашу. Мы и сами жили во вселенной, которая мыслила подобным образом. Духи, предки и всё остальное связывалось вместе словом божиим. Мы нужны друг другу, чтобы поддерживать существование наших миров.
