– Возможно, есть другой путь, – тихо говорит Аж. – Возможно, это необязательно должна быть война.
Томас Лалл чувствует прикосновение ветра к лицу, а где-то вдали слышно отчетливое тигриное рычание грома. Гроза надвигается.
– Было бы здорово, да? – говорит он. – Но разве нам впервой? Нет, нет; мы живем в Кали-югу [78].– Он встает, отряхивает с себя пыль и пепел сгоревших человеческих тел. – Ладно, пойдемте. – Томас протягивает руку Аж. – Я собираюсь на факультет компьютерных технологий университета Варанаси.
Аж наклоняет голову набок.
– Профессор Нареш Чандра сегодня там, но вам стоит поторопиться. Вы меня извините, если я не составлю вам компанию, Томас?
– А куда вы пойдете? – Это сказано тоном обиженного бойфренда.
– Национальный отдел регистрации актов гражданского состояния Бхарата открыт до пяти часов. Раз все другие способы не сработали, возможно, анализ ДНК поможет мне найти моих родителей.
Усиливающийся ветер шевелит ее по-мальчишески короткие волосы, развевает широкие штанины Томаса Лалла. Внизу, на реке, которая вдруг сделалась бурной, лодки стайкой спешат к берегу.
– Вы уверены?
Аж вертит в руках свою маленькую лошадку из слоновой кости.
– Да. Я много над этим думала и пришла к выводу, что должна знать.
– Ну что ж. В таком случае – удачи.
Не задумываясь, против воли Томас Лалл обнимает девушку. Она худенькая, костлявая и такая легкая и хрупкая, что ему кажется, что он может раздавить ее, как стеклянную палочку.
Лалл гордится чисто мужским талантом находить дорогу в том месте, которое ему хоть раз довелось посетить. Именно поэтому он заблудился ровно через две минуты после того, как вышел из фатфата на зеленые лужайки университета Варанаси. Когда несколько лет назад Томас читал лекции на только что открывшемся факультете компьютерных технологий, восемьдесят процентов территории занимала строительная площадка.
– Извините, – обращается Лалл к мали в резиновых сапогах, что выглядит несколько абсурдно во время самой продолжительной засухи за всю историю Бхарата.
Большие темные тучи собираются за легкими и про-
сторными факультетскими зданиями, по краям облаков сверкают яркие всполохи молний. Горячий ветер окреп – насыщенный электричеством ветер. Кажется, он сейчас сметет этот хрупкий университет и унесет к облакам. Скорей бы начался дождь, скорей бы начался дождь, молит Томас, взбегая вверх по лестнице мимо
– Я хотел бы встретиться с профессором Чандрой.
– В данный момент с профессором Чандрой нельзя встретиться.
– О, мне известно из источников, заслуживающих доверия, что он сидит у себя в кабинете. Просто потревожьте его.
– Это будет нарушением правил, – отвечает секретарша. – О встречах следует договариваться заранее, причем со мной, и если вы сделаете это до десяти часов утра понедельника, я занесу время вашего визита в журнал посещений.
Томас Лалл нагло усаживается на стол. На него уже находит грозовое облако, он готов начать скандал, прекрасно понимая, что единственный способ как-то пробиться сквозь неприступную стену индийской бюрократии состоит в том, чтобы произвести впечатление своим уникальным терпением, взяткой или общественным положением. Он наклоняется и нажимает сразу все кнопки на интеркоме.
– Будьте так добры, сообщите профессору Чандре, что профессор Томас Лалл хочет переговорить с ним.
Одна из дверей внезапно открывается.
Все началось еще на железнодорожной станции. Носильщики оказались ворами и головорезами, полицейские на контрольно-пропускном пункте проявили грубое неуважение к достойной вдове из законопослушного селения, расположенного в мирном районе. Таксист чуть не разбил ее чемодан, обращаясь с ним, как с тюком белья, а когда он наконец отъехал, то выбрал самый длинный путь, мчался сломя голову, пролетая под носом у автобусов, чем до смерти напугал пожилую деревенскую женщину. И уже почти доведя ее до инфаркта, потребовал с нее дополнительные десять рупий за то, чтобы донести вещи до квартиры, и пришлось отдать деньги, потому что сама она бы никогда не справилась.
Парвати Нандха прогоняет прочь угрюмую кухарку, старается изобразить искреннюю дочернюю радость от встречи, просит домработницу занести сумки и чемоданы в комнату для гостей и всё там подготовить.
– Сейчас я сделаю тебе хорошую чашку чая, а потом мы поднимемся на крышу.
Госпожа Садурбхай смягчается, как фигурка из гхи на семейных праздниках.
Домработница объявляет, что комната готова. Пока мать идет в свою комнату, чтобы осмотреться и распаковать вещи, Парвати суетится на кухне с чайником, убирает, вытирает, приводит всё в порядок, пытаясь к тому же скрыть следы недавнего унижения на крикетном матче.
