Марианна Фуско – профессионал и достаточно возбуждена, чтобы не ахать по поводу размеров Вишрамова пентхауса, когда они, переполняемые похотью, вваливаются в дверь. Его самоконтроля хватает ровно на то, чтобы не забыть раздеться правильно, по-джентльменски, снизу вверх. Затем Марианна срывает с себя шелковый саронг и идет по комнате, скручивая прозрачную ткань в канат и связывая его в цепочку больших узлов, словно веревку душителя. Эластичная ткань купальника в некоторых местах рвется, но Марианна именно этого и хочет, и Вишрам только рад услужить, и ему нравится ощущение сжатой в кулаках ткани, рвущейся, обнажающей ее тело. Он пытается втолкнуться в нее, но она откатывается в сторону, говоря: «Нет, нет, нет, я не пущу туда эту штуку». Она разрешает ему ввести три пальца в оба отверстия и богохульствует и бьется в судорогах на коврике у кровати. Затем помогает Вишраму ввести шелковую ткань узелок за узелком себе в анус и седлает его, крупные соски рельефно выделяются в желтом штормовом свете. Она работает руками, пока он не кончает; после этого перекатывается на спину и заставляет Вишрама теребить ее клитор подушечкой большого пальца ноги. А начав выкрикивать проклятия и молотить кулаками по ковру, она принимает йогическую асану плуга, а он обматывает свободный конец ткани вокруг руки и принимается медленно вытаскивать ее. Каждый извлекаемый узелок сопровождается каким-нибудь очередным богохульством и содроганием, пробегающим по всему телу.
К тому времени, когда к обоим возвращается способность говорить, настенные часы в стиле ретро уже показывают двадцать минут двенадцатого. Марианна и Вишрам лежат рядом на коврике, вздрагивают от треска и рокота приближающейся грозы и пьют прямо из бутылки пиво из мини-бара.
– Никогда в жизни эти шелковые шарфики не будут для меня прежними, – замечает Вишрам. – Где ты научилась подобным штучкам?
– Кто сказал, что меня нужно было учить? – Марианна Фуско перекатывается на бок. – Только вы, индийцы, так одержимы этой темой с гуру.
Вспышки молний становятся ярче и освещают комнату голубым. Вишрам вспоминает о фотографии, которую видел сегодня на первой странице своего утреннего новостного сайта. Бледные лица: мужчина с открытым ртом и какой-то инопланетный, бесполо прекрасный ньют, сжимающий в руках пачку банкнот. Чем они занимаются? – думает Вишрам. Чем, как им кажется, могут заниматься? И чем бы ни могли, – разве можно ради этого жертвовать карьерой и семьей? Он всегда воспринимал и практиковал секс как нечто единое, как некий унифицированный набор действий и реакций, независимо от сексуальной ориентации. Но сегодня, лежа на полу с Марианной Фуско среди обрывков купальника и ткани, скрученной в змейку из множества узелков, которую он так любовно извлекал из ее прямой кишки, Вишрам начинает понимать, что секс – это целый континент из множества способов возбуждения и откликов на них, столь же многоязыкий и с таким же разнообразием традиций, как Индия.
– Марианна, – говорит он, глядя в потолок. – Не уезжай.
– Виш. – Опять этот ник. – На этот раз мне действительно нужно сказать тебе кое-что. – Она садится. – Виш, я говорила тебе, что меня нанял твой отец для наблюдения за передачей полномочий.
– А, верно, нанял; и по какой статье пройдет оплата за то, чем мы только что занимались?
– Знаешь, никто из тех профессиональных комиков, которых мне приходилось встречать, не пытался хохмить в обычной жизни. Виш, на самом деле меня наняла другая компания. Я работаю на «Одеко».
Вишраму кажется, что что-то вдавило его в пол. Мышцы расслабляются, руки падают вдоль тела, он бессознательно принимает асану трупа.
– Что ж, теперь во всем появляется смысл, не так ли? Хочешь прирезать похотливого козла – сперва дай ему размякнуть.
– Эй! – Марианна Фуско садится и наклоняется над ним. Ее волосы падают ему на лицо, она кажется мутным темным силуэтом на фоне окон. – Это и неверно, и несправедливо. Я не корпоративная шлюха. Мы занимались сексом не потому, что это было частью какого-то заговора. Пошел ты, Вишрам Рэй. Я рассказала, потому что доверяю тебе, потому что ты мне нравишься, потому что мне нравится секс с тобой. Твои пальцы побывали у меня в заднице, какие еще доказательства доверия тебе нужны?
Вишрам измеряет промежуток времени, который проходит между вспышкой молнии и раскатом грома. Один Одеко, два Одеко, три Одеко, четыре… Дождь вот-вот начнется.
– Я абсолютно ни хрена не понимаю, что происходит, – говорит он, вперив взгляд в потолок. – Кто за кем и за чем стоит, кто кого финансирует, кто на кого ставит, кто на кого работает и почему.
