– В таком случае я бы порекомендовала как можно скорее отсюда выбраться, так как чувствую себя слишком белой, слишком европейкой и слишком женщиной, – говорит Марианна.
По крутым переулкам катятся потоки дождя, и дороги становятся скользкими и опасными.
– Как так получается, что у вас все всегда заканчивается бунтом? – спрашивает Фуско.
Общая атмосфера на улицах делается все более напряженной и агрессивной. Вишрам видит свой самолет на берегу между двумя нависающими над ним зданиями. У него за спиной что-то падает. Голоса становятся паническими. Он поворачивается и видит, что повалилась повозка с самосой [82] и пахнущие специями треугольники рассыпались по всему Гали, а горячее масло разлилось по ступенькам. Щелчок зажигалки; огонь охватывает узенький переулок. Крики, вопли…
– Пойдем.
Вишрам хватает Марианну за локоть и тащит вниз по ступенькам.
К моменту, когда они сели в самолетные кресла, пилот уже успел разогреть двигатели. Шастри отходит от места посадки, подняв руки в благословляющем жесте. Самолет поднимается над нарастающим людским потоком, который несется по ступеням, подобно стае крыс, рвущихся к воде. Они размахивают лати, подбирают палки и камни, чтобы бросать в чужаков, вторгшихся в их святилище. Но самолет уже слишком высоко. Воздушное судно разворачивается, и Вишрам видит, как огонь разливается от здания к зданию подобно жидкости, не боясь ливня.
– Век Кали, – шепчет он.
Когда среди людей воцарятся раздор и продажность, когда затворятся небеса, когда уши богов станут глухи, а энтропия достигнет максимума и ни о какой надежде нельзя будет и говорить… когда земля будет уничтожена огнем и водой, думает Вишрам – а самолет тем временем ложится на горизонтальный курс, – тогда время остановится, и Вселенная родится заново.
За аркой дождь льет сплошной стеной, и Лиза Дурнау работает над третьей порцией джина.
Она сидит на плетеном стуле внутри мраморной аркады. Кроме нее, на террасе только двое мужчин в дешевых костюмах и сандалиях. Они пьют чай. Отсюда девушке хорошо виден главный вход и стойка регистрации. Стук дождя по усталому камню невероятен. Это почти шторм, даже по стандартам Среднего Запада. С молниями и всем прочим.
Стакан снова пуст. Лиза делает знак официанту. Все официанты здесь, в Бхаратском Варанаси, – молодые застенчивые непальцы, одетые как раджпуты. Она не может к такому притереться. Здесь, на «черном севере», вообще всё как-то не по ней. Девушка только начала привыкать к прекрасному цивилизованному югу и его мягкой анархии и вдруг очутилась в посреди города и народа, которые на первый взгляд выглядят так же, но на самом деле оказываются совершенно иными.
Таксист воспринял ее слова «Американское консульство» как приглашение ее обобрать, и начал возить вокруг какого-то перекрестка с большой статуей Ганеши под смешным маленьким куполом рядом с рекламой вельветовых брюк.
– Развязка Саркханд! – кричал шофер. – Плата за опасность, плата за опасность…
Повсюду изображения свастик. Лиза не могла вспомнить, куда должна быть направлена правильная свастика, а куда фашистская, но в любом случае от них ей стало неуютно.
Роудз, офицер консульства, долго листал ее документы.
– Не могли бы вы в точности разъяснить мне цель приезда сюда, мисс Дурнау?
– Мне нужно найти одного человека.
– Должен вам сказать, вы выбрали не самое удачное время. Посольство советует всем гражданам Соединенных Штатов покинуть страну. Мы не можем гарантировать вам безопасность. Национальные интересы под угрозой. Они сожгли «Бургер Кинг».
– «Жарим на открытом огне».
Губы офицера приподнимаются в тончайшей, миллиметровой улыбке. Он поднимает бровь при взгляде на «Скрижаль». Хотела бы Лиза иметь возможность относиться к ней так же. Он возвращает ей документы.
– Ну что ж, успеха вам в вашей миссии, в чем бы она ни заключалась. Если мы сможем чем – то помочь – мы это сделаем. И что бы там ни говорили, это великий город.
Однако Лизе Дурнау Варанаси показался городом пепла, несмотря на все его неоновые рекламы и залитые золотым светом шикхары. Пепел на улицах, в святилищах и храмах, пепел на лбу у святых, пепел на крышах «Марути» и фатфатов. Небо тоже пепельное, темное. Ветер постоянно поднимает волны сажи. Девушке даже казалось, что через кондиционер в ее номер отеля проникает жирная углеводородная грязь, оседает у нее на коже. Отель Лалла, в котором поселилась и Лиза, представлял собой очаровательный старый исламский городской дом с мраморными полами, неожиданными перепадами уровней и балкончиками, но ее номер оказался грязным. Мини-бар пуст. Унитаз забит куском гигиенического полотенца. Этажи и балконы полны журналистов и телевизионщиков, снимающих новости. В память о старых временах Лиза пошла проверить душ.
Соседний с Лаллом номер тоже был забронирован. Ажмер Рао. «Скрижаль» сняла фотографию с камеры слежения вестибюля отеля. Женщина оказалась ниже ростом, нежели представляла Лиза. Задница широковата, но так могло казаться из-за угла съемки. И что это у нее на лбу?
