Река теней полностью

— Я был на борту «Чатранда» менее тридцати минут назад, — сказал принц. — Меня поймал Ваду́ и потребовал рассказать, что я сделал с Камнем, косвенно упомянув о моей смерти. Он вытащил крошечный осколок Плаз-Клинка, который носит с собой, и показал его мне. «Это, — сказал он, — кость эгуара. Я мог бы использовать его, чтобы высушить кровь в ваших венах или остановить ваше сердце — не прикасаясь к вам, не нарушая закон». Затем он сказал мне, что Иссар только что получил сообщение из Бали-Адро-Сити с почтовой скопой. Абсолютно никто не должен трогать «маленькую сферу тьмы» в руке статуи до дальнейшего уведомления. Под страхом смерти. Ваду́ сказал, что он бросился на корабль, чтобы удвоить охрану, но обнаружил своих людей убитыми в дверях хлева, дверь была незаперта, а статуя с пустыми руками и двумя сломанными пальцами лежала на сене.

Затем Ваду́ поднял свой клинок, и я почувствовал, как внезапный холод сжал мое сердце. Мне нужно было разыграть последнюю, отчаянную карту, и я это сделал. «Императорская семья защищена не только законами, советник, — сказал я. — Наша судьба так же стара и несомненна, как звезды. Тот, кто прольет мою кровь, не избежит гнева Невидимых». Я видел, что он не был полностью убежден. «Нилстоун исчез, — сказал он, — и вы один находились здесь в момент его исчезновения. Вам было бы лучше рассказать то, что вы знаете, чем угрожать мне суевериями». Я заверил его, что Камень был смертельным оружием — намного более смертоносным, чем его Плаз-Клинок, — и что только Арунис мог его украсть. Ваду́ ответил, что он окружил Великий Корабль и что никто не был ни внутри, ни снаружи корабля, кроме его охраны — и меня.

Крики теперь были похожи на хаос в городе, осажденном пиратами: дети и родители кричат, собаки воют, обезумев; все убегают. Исход с «Чатранда» был почти завершен: на верхней палубе осталось всего два десятка стражников.

— Что вы делали на борту? — спросил Отт.

— Искал золото, — сказал принц, — чтобы подкупить Иссара, от вашего имени. Я не знаю, что он намерен с вами сделать, джентльмены, но, несмотря на ремонт вашего судна, я сильно сомневаюсь, что он собирается отпустить вас восвояси. Ибьен и я часто говорили о вашем бедственном положении с тех пор, как мы сошли с корабля. Вы произвели глубокое впечатление на мальчика, мистер Станапет — вы, Фиффенгурт и трое ваших более младших союзников. У Ибьена есть идея, что на борту находятся богатства, и мистер Болуту, которого я навестил сегодня утром (кстати, он остается взаперти с вашими товарищами по кораблю), подтвердил это, хотя он понятия не имеет, где они могут быть спрятаны. Мне пришло в голову, что они могут быть в большой каюте, потому что где еще они могли быть в большей безопасности, чем за магической стеной? Но я ничего не нашел: только вашего друга-крысу, Фелтрупа. Он сам находится в странном состоянии духа.

— Вы серьезно рисковали ради нас, — сказал Герцил, но в его голосе все еще звучала неуверенность.

— И он чуть не умер из-за этого, — сказал Ибьен. — Советник Ваду́ — предатель! Он поднял руку на королевскую семью!

— Странно, не правда ли? — сказал Отт. — Человек в его положении должен был бы хорошенько подумать об этом законе, и особенно о словах о неминуемом гневе Невидимых. И все равно он решил, что пришло время вас убить. Хотя и побоялся сам взяться за нож.

— И поэтому он нанял убийц, — сказал Олик, кивая, — и, предположительно, намеревался убить их по очереди. Но все равно это был удивительный ход. Интересно, что еще было в том сообщении? Неужели сам император желает моей смерти? И, если моей судьбой должна стать смерть, что они могут сделать с вами?

— Я знаю, что Бали Адро собирается сделать с нами, — сказал Герцил. — Я узнал это сегодняшней ночью.

— Ты узнал? — огрызнулся Сандор Отт. — От кого? И когда ты собирался рассказать нам, будь прокляты твои глаза?

— Как только мы бы нашли минутку безопасности, — сказал Герцил. — Но я не скажу вам, принц. Я рад, что мы вас спасли, но я не могу вам доверять: не после ваших слов в дверях большой каюты.

— Герцил Станапет, — сказал принц, — именно поэтому я их и произнес. Я не осмеливался оставить вас думать обо мне хорошо. Арунис шпионил за вашими мыслями — грубо, но настойчиво. Если бы доверие и теплота были превыше всего в ваших умах, он бы сразу понял, что я его враг, и настроил бы Ваду́ против меня гораздо раньше. Но сейчас он сбежал. Он предал Ваду́ и Иссара, украл Нилстоун и исчез. И теперь я могу предстать перед вами и сказать простую правду. Я один из вас, воин: враг Аруниса и Общества Ворона — и друг Рамачни. И я бы хотел стать вашим другом.

— Что ж, это треклято потрясающе, — сказал Альяш, — но что нам делать с Нилстоуном?

Герцил повернулся к Олику:

— Ваду́ сказал вам, что обыскал корабль?

— Палуба за палубой, — сказал принц. — Не было никаких признаков Аруниса. Ваду́ был убежден, что маг укрылся за магической стеной. Я пытался объяснить невозможность этого, но не уверен, что он мне поверил.

Герцил перевел взгляд с принца на Отта и обратно.