Когда я вернулся, хребет нашей нации был сломан. Человеческие существа почти вымерли; другие расы были рассеяны; разбуженных животных больше не было видно. Смех был жестоким, поэты безумными или безмолвными, храмы были превращены в оружейные склады и казармы, школы — в тюрьмы, и старый мир, мой мир, был забыт. Это было отчаяние, леди Таша, и я едва его пережил. И все же из этой самой черной ямы ко мне пришли странные дары. Как и мистер Болуту, я являюсь окном в исчезнувший мир, своего рода представителем Алифроса-который-был. Когда я принял эту горькую правду, я нашел цель своей жизни. Я стал Предсказателем Пауков, а со временем и Заклинателем-Бездны, и общение с этими обедневшими магами доставляло мне больше радости, чем что-нибудь другое во дворце или цитадели. Я влюбился в учебу и разлюбил радости семьи. Я снова встретил Рамачни, и его мудрость укрепила меня в моей решимости. «Вы прекрасный маг, Олик, — сказал он при нашей последней встрече, — но вы также и воин. Вы будете реже сражаться руками, чем разумом и сердцем, но, я думаю, вы будете сражаться непрерывно. Более мудрый путь для всего Алифроса — вот за что вы будете сражаться. Ради этого, а также ради исчезновения безумия и жадности». Так он говорил, и так оно и оказалось — я сражаюсь по сей день.
Все лицо Таши просветлело при упоминании Рамачни. Внезапно она схватила принца за руку, напугав его.
— Я с самого начала надеялась, что вы союзники, — сказала она. — Я молилась, чтобы вы помогли нам его найти или помогли ему вернуться к нам. Теперь я уверена, что именно это вы и сделаете.
Олик пристально посмотрел на Ташу: смиренный взгляд, который Пазел вряд ли счел бы возможным на лице королевской особы.
Внезапно все собаки залаяли в унисон: сигнал, по словам Олик, о том, что они приближаются ко дворцу. Мимо промелькнули ряды солдат. Олик помахал им рукой, затем снова посмотрел на Ташу.
— Да, я все еще надеюсь, леди, — сказал Олик, — но эта надежда подвергается жестокому испытанию. Одна из причин — личная. Вы помните, что я рассказывал вам о карисканцах и почему они преследовали меня?
— Вы сказали, что они приняли вас за кого-то другого из королевской семьи, — сказала Таша, — за того, кто хотел на них напасть.
— Да, — сказал Олик, — и я не могу винить их за ошибку. Я открыто приплыл в их воды, и поначалу они приветствовали меня. Но у Кариска есть шпионы в Бали Адро, и, когда я готовился к отъезду, эти шпионы вернулись и заявили, что видели меня в Орбилеске, где я яростно настаивал на отплытии армады. Сегодняшнее сообщение Иссара подтвердило мои худшие подозрения: этот бешеный поджигатель войны — мой внук. Мы похожи как две капли воды.
Остальные на мгновение уставились на него. Затем Пазел ахнул.
— Красный Шторм, — сказал он. — Вы уплыли и оставили сына, и он...
— Со временем тоже родил сына. Вернувшись, я обнаружил, что мой собственный сын — немощный старик, а его ребенок — зрелый мужчина. У нас одинаковые черты лица, одно и то же имя — и, благодаря Красному Шторму, — почти одинаковый возраст. Но Олик Девятый ненавидит этого Олика Седьмого. Он — Плаз-Генерал: как и Ваду́, он носит обрубок Клинка. Я уверен, что он думает обо мне как о чем-то вроде мауксларина, демона, созданного по его образу и подобию, посланного откуда-то, чтобы противостоять ему. Бывают дни, когда мне кажется, что он прав.
Другой удар по моей надежде более серьезен — но только потому, что сама надежда горела слишком ярко. Ибо, наконец-то, ужас Плаз-Клинков заканчивается. Они распадаются, превращаясь в ничто. Похоже, сам акт извлечения костей из Могила-Ям положил начало процессу разложения, и в нашей жадности мы забрали их все. Через год или два Клинки полностью истлеют, и, возможно, мой народ навсегда освободится от безумия Платазкры.
— А теперь вы привезли Нилстоун! — сказал Ибьен.
— Да, — сказал Олик, — Нилстоун. Вещь более мощную и разрушительную, чем все Плаз-Клинки вместе взятые. И кто пришел за ним — и украл его до истечения недели, — как не сам Арунис, старый союзник демонов, создавших Клинки, и, возможно, самый мерзкий ум на Алифросе? Я не отчаиваюсь, леди Таша, но я очень боюсь за этот мир.
— Мы его вернем, — сказала Таша.
В этот момент солнечный свет исчез. Вокруг них были массивные колонны из красного камня: они ехали прямо под дворцом. Раздавались крики и эхо, рев сикунов, лязг открываемых ворот. Кареты с грохотом остановились.
