Река теней полностью

— Вы прекрасно знаете, какой он ужасный противник, — сказал принц, — и все же у нас есть шанс. Возможно, сейчас он более уязвим, чем когда-либо, потому что, пока чародей не овладеет всей силой Камня, тот будет только обременять, а не помогать сражаться. И хотя Арунис обладает собственными великими способностями, он все еще полагается на свое человеческое тело — смертную оболочку. Он не сможет бросить вызов воинам Масалыма и всем врагам, которых нажил на «Чатранде», — и своему новому врагу, Ваду́, носителю Плаз-Клинка.

— Сделанному из кости эгуара, — сказал Герцил, глядя на Пазела и Ташу. — Вы были правы.

— Значит вы догадались? — сказал Олик. — Ах да, ведь вы, Пазел, столкнулись с эгуаром во плоти. Однако я сомневаюсь, что вы могли представить себе что-либо столь ужасное, как то, что на самом деле с нами произошло. Мы стремились к власти и достигли ее; но эта власть стала проклятием. Если мы оправимся от нее — в чем я совсем не уверен, — то это будет наказанная страна, израненная и бедная, и уж точно больше не империя.

— Сами эгуары прокляли вас, сир? — спросил Чедфеллоу.

— В некотором смысле, — сказал Олик. — Как вы знаете, они живут тысячи лет, и, когда смерть наконец приближается, они совершают последнее паломничество к одной из глубоких и ужасных Могила-Ям своих предков. В таких ямах они заканчивают свою жизнь, чтобы их плоть могла разложиться поверх костей прошлых поколений. В этих местах они сбрасывают и свою шкуру, раз в пять или шесть столетий. Во всяком случае, это акты доброты со стороны монстров, поскольку останки эгуара, пропитанные ядом и черной магией, так же опасны, как и живой зверь.

В юности Алифроса было много Могила-Ям, но сегодня мы знаем только об одной: глубоко в холмах центрального Чалдрила, в сорока днях пути от побережья. Несмотря на ее удаленность, нашлись те, кто совершил путешествие и исследовал яму, потому что от этого места изрядно разило древней магией, а соблазн власти был велик.

Он посмотрел на яркие особняки и величественные деревья:

— Я был в вашем возрасте, Пазел и Таша, когда мой отец заметил за завтраком, что некие алхимики в дальнем уголке империи изобрели метод изготовления инструментов из костей эгуара. Я сказал: «Как интересно, отец», — и пожелал, чтобы он побыстрее разрезал торт. Я был пылким юношей: в те дни никакая тень не лежала на моем сердце.

Но слух оказался правдой. Алхимики уже положили семь клинков из костей эгуара к ногам императора. Один он оставил себе, а остальные раздал своим генералам. Сначала они казались просто диковинками, но позже что-то проснулось в клинках, и они начали шептать: Впусти меня, впусти меня в свою душу, и я ее усовершенствую. По крайней мере, так император рассказал об этом ощущении моему отцу на смертном ложе.

Клинки давали нашим генералам такую силу в бою, какой не видели со времен Падших Принцев. Но этот вкус силы пробудил ненасытный голод в хранителях клинка. Император потребовал дополнительного оружия, более темных инструментов. Конечно, тогда он не был всемогущим. Великая Ассамблея Длому выступила против него, как и Совет Магов Бали Адро. Даже его собственная семья почувствовала опасность и убеждала его остановиться. Но он не остановился. Вместо этого он нашел тайных партнеров, криминальных партнеров, обладающих богатством и желанием работать в тени. Я имею в виду Воронов, конечно.

Пазел со вздохом откинулся на спинку сидения:

— Вороны. Так вот как они пришли к власти?

Олик кивнул:

— Они были почти побеждены, после того как отправили Аруниса искать Нилстоун. Но они справились с задачей императора. Было доставлено больше клинков, захвачено больше власти, и вскоре наша жажда власти отбросила все предостережения в сторону. Могила-Яма превратилась в карьер. Кости и зубы эгуара тоннами доставлялись в Боевые Кузницы, где выковывались самые отвратительные клинки из всех возможных. Плаз-Клинки, так мы назвали их: завоевывающие клинки. Они сделали нас непобедимыми, на какое-то время. Наши армии распространились по соседним землям, наводнили их. Платазкра, Бесконечное завоевание, стало одновременно нашим девизом и нашей целью.

Стоит ли удивляться, что мы не заметили, как нас самих завоевали? Вороны, и прежде всего Макадра, стали незаменимыми для короны. Мало-помалу они вышли на свет. Одно тайное убийство за другим, и они устранили тех, кто стоял у них на пути.

— Но это еще не самое худшее, — сказал Ибьен. — Сир, вы должны рассказать им о человеческих существах.

— Да, — сказал Герцил, — я хотел бы знать, какую роль мы сыграли в этой истории.