— Мы принадлежим животу ночи, — сказал призрак в капюшоне, придвигая свое не-лицо ближе к ней. — Мы — хлеб нерожденных, молоко, которое они будут пить в свои первые часы. Вы удерживаете нас здесь, госпожа — вы и Рыжий Зверь. Как вы можете приказывать нам уходить отсюда, пока держите в руке наши цепи?
— Иди к нему! — крикнула фигура в фуражке. — Иди к Роузу и помоги ему встретить свою гибель лицом к лицу! Иди сейчас же, девочка, пока не стало слишком поздно!
Фигура в фуражке повернулась к спутнику, возмущенная тем, что тот взял такой тон с «нашей госпожой». Они начали препираться, звук был похож на проливной дождь. Таша повернулась и побежала к правому борту, увлекая за собой своих друзей. Внезапно другой призрак поднялся из-за стеклянной перегородки слева от них и целенаправленно зашаркал к ней. Она не собиралась не обращать на них внимания. И, возможно, ей не следовало: Оггоск тоже пыталась рассказать им что-то о Роузе, когда поделилась этим письмом.
— Идите за мной, — сказала Таша остальным и направилась прямо к капитанской двери под квартердеком. Но когда они приблизились к ней, появился сержант Хаддисмал, хмурившийся от какой-то своей мысли. При виде их он сразу же насторожился и остановился в дверях, преграждая им путь.
— Куда эт' вы направляетесь? — сказал он. — Капитан слишком занят, ему некогда даже дышать. Ему не нужно выслушивать четырех сумасшедших, вдобавок ко всему прочему.
— Разве ты еще не понял, насколько это оскорбительно? — сказала Марила с таким пылом, что даже ее друзья посмотрели на нее с удивлением.
— Оскорбительно? — спросил Хаддисмал. — Вы хотите подражать рыбьим глазам?
— Есть народ и похуже, которым можно подражать, — сказал Нипс. — Верно, Марила?
— Просто помолчи, — рявкнула она.
— Сержант, — сказала Таша с растущим нетерпением, — нам сказали встретиться с капитаном, прямо сейчас.
— Сказали, ага? И кто?
Таша ничего не ответила, и рот Хаддисмала скривился от гнева.
— Не валяйте дурака со мной, — сказал он. — Вы знаете, что за странная фантазия овладела им, ага? Вы здесь для того, чтобы воспользоваться этим преимуществом. Вы знаете, что его приговорили к казни только потому, что он пустил немного крови этому подозрительному принцу? Я полагаю, вы хотите, чтобы он вернулся на берег и погулял среди них. Отдался на их милость. Ну нет, девочка.
— О чем, во имя Питфайра, ты говоришь? — удивилась Таша. — Что за фантазия на него нашла?
Прежде чем Хаддисмал успел ответить, они услышали, как за его спиной раздался рев самого Роуза:
— Отойди подальше, ты, жестянка! Выпусти меня, пока я не задохнулся!
Хаддисмал отскочил в сторону, и Роуз влетел в дверной проем. Во второй раз за пять минут Таше пришлось сдержать желание закричать. Остальные действительно вскрикнули, и даже Хаддисмал издал горлом какой-то ужасающий звук.
— Айя, капитан, вам следовало бы оставить его в своих покоях! Не позволяйте парням увидеть вас с ним, сэр.
Роуз сжимал в руках целую тушу леопарда. Леопард был сухим, сморщенным и твердым, как дерево, но вполне реальным. Его стеклянные глаза были открыты; восковой язык извивался между огромными желтыми клыками. Роуз прижимал его к груди одной рукой. Как и турах, он остановился как вкопанный при виде Таши и ее спутников. Его лицо побледнело, глаза перебегали с одного молодого человека на другого.
— Вы дьяволы, — сказал он. — Я проклинаю тот день, когда вы поднялись на борт.
— Прошу прощения, сэр, — сказал Хаддисмал. — Я как раз собирался отослать их прочь.
— Не раньше рассвета! Не раньше рассвета!
— Я имел в виду подальше от вашей двери, сэр.
— Я это сделаю, — сказал Роуз, но его взгляд блуждал, и казалось, что он не обращался ни к тураху, ни к молодым людям. — Вы меня слышите? Я это сделаю! Чего еще вы хотите?
— Сделаете что, ради Рина? — спросил Пазел. — Что с вами такое? Для чего вам нужен этот леопард?
Роуз судорожно сжал леопарда. Затем, заметив, что Хаддисмал тоже уставился на существо, он рявкнул:
— Продолжайте подготовку! До отплытия осталось пятнадцать часов, а я все еще капитан, пока я хожу по этому кораблю!
Хаддисмал ушел, озадаченный и оскорбленный. Роуз все еще смотрел мимо них — на призраков, конечно. Он всегда мог видеть их, эти тени своих предшественников. Они преследовали его, издевались и тыкали. Таша удивлялась, как ему удавалось сохранять хоть малейший намек на здравомыслие в таких условиях. Но свели ли его с ума муки призраков, или он мог чувствовать их, потому что уже был безумен? В любом случае, ее бросило в дрожь от осознания того, что единственным человеком на борту, который видел эти фигуры, была она сама.
— Я никогда не просил «
Как и все на борту, Таша слышала слухи, хотя и не от леди Оггоск. Но с Роузом всегда было лучше не подавать виду.
— Зачем вы нам это рассказываете, капитан? — спросила она.
— Скажи это!
