Река теней полностью

— О, но можем ли мы позволить себе их игнорировать?

— Ты совершенно чокнутый, — услышал Пазел свой голос. — Этот сон мог прийти от Аруниса. Мы знаем, что он проникал в умы людей.

— Слабых и больных, — сказал Чедфеллоу, — или ты считаешь меня одним из них?

Пазел отвернулся, на кончике его языка вертелась череда витиеватых ормалийских ругательств.

— Черт возьми, мне не хочется спорить, — сказал он наконец. — Просто держись подальше от этой двери, где бы она ни оказалась. Рамачни не предупреждал Ташу ни через какой треклятый сон.

— Верно, — задумчиво произнес Чедфеллоу, — это было послание на луковой кожуре, так?

Не дожидаясь ответа, он пошел дальше. Через минуту Пазел поспешил за ним. Вскоре они добрались до входа в лазарет. Пазел слышал, как внутри кто-то стонет.

Доктор открыл дверь, но не вошел. Пазел заглянул внутрь и увидел, что кровати были почти заняты. Мужчины и смолбои посмотрели на него с несчастным видом — они держались за животы, склонившись над ведрами и сковородками. Двое или трое окликнули Чедфеллоу.

— Я сейчас вас осмотрю, — сказал доктор, обращаясь ко всей комнате. Затем он закрыл дверь и посмотрел на Пазела: — Тридцать пациентов. Вода на Турнирном Плацу была нечистой. Какой-то паразит, я полагаю.

— Мне жаль это слышать, — сказал Пазел, гадая, закончили ли они.

Чедфеллоу прислонился к стене коридора. Он печально посмотрел на Пазела:

— Видишь ли, я все еще заложник: на этот раз благополучия корабля. Рейн бесполезен. Я единственный надежный врач по эту сторону Правящего Моря. Я имею в виду, единственный врач-человек.

— И ты уверен, что надежный, — сказал Пазел, отводя взгляд.

Голос Чедфеллоу стал жестким:

— Я знаю, о чем ты думаешь: если Арунис не будет остановлен и Нилстоун не будет возвращен, не будет иметь никакого значения, будут ли эти люди жить или умрут. Это правда. Но мой собственный выбор не между победой над Арунисом и спасением этих душ. Это выбор между уверенностью в спасении жизней здесь и небольшим шансом на то, что я буду решающим образом полезен там, в экспедиции.

— Рад знать, насколько тщательно ты все взвесил.

Судорога раздражения пробежала по лицу Чедфеллоу; затем он смирился.

— Ты будешь верить во все, что хочешь, — сказал он. — Возможно, я мог бы изменить твое мнение, но я бы предпочел, чтобы ты принял решение самостоятельно. Это всегда было моей целью: дать тебе свободу думать самостоятельно, и все инструменты, которые я мог использовать, чтобы сделать мышление более эффективным.

— Игнус, — сказал Пазел. — Мы тоже не собираемся в эту экспедицию.

Доктор ошеломленно уставился на него:

— Никто из вас?

— Как мы можем, мурт нас побери? — сказал Пазел. — Мы сеем панику везде, куда бы ни пошли. Будет в сто раз лучше, если длому пойдут сами по себе.

— Вы были выбраны Красным Волком.

— Как и Диадрелу, — сказал Пазел, — и посмотри, к чему это ее привело. И, кредек, ты только что говорил о самостоятельном выборе. Ты действительно имел его в виду? Потому что мне кажется, что у меня все хорошо получается, когда я делаю выбор в одиночку. Проблема в том, что все вы пытаетесь выбирать за меня. Если это не Волк, то Рамачни, Отт или капитан Роуз. Или ты. — Затем Пазел добавил, чуть не крича: — Нипс и Таша чувствуют то же, что и я. Мы люди. Наше место на этом корабле. Не мы принесли Нилстоун в этот мир.

— Что сказал на это Герцил?

— Тебе лучше спросить его.

Чедфеллоу выпрямился. Он посмотрел на Пазела сверху вниз и кивнул.

— Я прекрасно понимаю ваши резоны, — сказал он. — В конце концов, ваше решение копирует мое собственное.

Никакие слова не могли бы быть менее желанными для ушей Пазела.

— Я думаю, мне надо вернуться в большую каюту, — сказал он.

— Можно пройтись с тобой? — спросил доктор.

Пазел пожал плечами. Он отправился в обратный путь тем же путем, Чедфеллоу шел рядом с ним. У Пазела возникло неприятное ощущение, что его только что в очередной раз перехитрил человек, который всю жизнь подшучивал над ним. Рассказал ли кто-нибудь доктору о сне о Сутинии? Было ли это его способом позлорадствовать над тем, как ошибался Пазел?

— Игнус, — сказал он сквозь зубы, — я собираюсь задать тебе вопрос. И если ты ответишь что угодно, кроме да или нет, я не уверен, что когда-нибудь снова заговорю с тобой.

— Пожалуйста, — сказал Чедфеллоу.

— Это из-за тебя мой отец бросил нас?

Чедфеллоу остановился как вкопанный. Он был похож на человека, которого внезапно отбросило на большое расстояние, и он с удивлением обнаружил, что стоит на ногах. Он открыл рот и снова закрыл его, не отрывая взгляда от Пазела.

Затем он сказал:

— Да, из-за меня.

При этих словах в Пазеле что-то взорвалось. Он бросился на доктора, целясь в нос, который уже однажды сломал. Чедфеллоу отдернул голову как раз вовремя.

— Сукин сын! — крикнул Пазел, снова бросаясь на доктора. — Он, черт возьми, больше никогда со мной не разговаривал! Ты был в его проклятой богами постели? Неужели он думал, что я твое отродье, твой незаконнорожденный ребенок? Так ли это? Так?

— Нет.

— Нет что, ты, треклятая свинья?

— Нет, ты не мой сын.