Какое-то время Герцил внимательно его изучал.
— Тогда скачи с нами, и будь желанным гостем, — наконец сказал он, — но береги свою душу, длому из Масалыма. Это еще не бесплатно.
По мере того, как тропа удалялась от реки, она превращалась в нечто вроде настоящей дороги, проходящей между аккуратно разбитыми полями и крепкими кирпичными фермерскими домами, из труб которых поднимался дым. Здесь они ехали быстрее; самую маленькую из охотничьих собак пришлось взять на руки и нести. В полдень они не остановились перекусить, а поели на ходу; Олик посоветовал им как можно быстрее пересечь открытые сельскохозяйственные угодья и отдохнуть там, где тропа выходит в Рагвудский лес, где деревья их скроют. Пазелу было трудно себе представить, что кто-то наблюдает за происходящим из Чаши Мей. Но были и более близкие вершины, и, насколько он знал, среди них были разбросаны деревни, наблюдавшие за любопытной процессией по дну долины.
В самый жаркий час дня они поехали по равнине, поросшей высокой красной травой, усеянной огромными одинокими деревьями и кишащей какими-то прыгающими насекомыми, которые при их приближении поднимались тучами со звуком, похожим на шипение мяса. Лошади шарахались в сторону, а сикуны рычали. Пазел не понимал их страха, пока одно из насекомых не приземлилось ему на руку. Оно мгновенно отскочило в сторону, но в эту секунду он почувствовал удар, подобный тому, который может вызвать железная конструкция на «
— Чуун-кузнечики, — сказал Болуту. — У нас в Истолыме они тоже есть. К осени их будут миллионы, и они высосут весь сок из травы чуун, и те небольшие удары, которые ты чувствуешь, подожгут все это.
— Что происходит потом? — спросил Пазел.
— Они все умирают, — ответил Болуту, — и равнина сгорает дотла, превращаясь в стерню — только эти огромные дубы могут пережить пламя. Кузнечиков больше не будет, пока их яйца не вылупятся под землей следующим летом. Таков порядок вещей. Они процветают, они погибают, они возвращаются.
Отряд поскакал дальше, и маленьких ударов было немало, прежде чем они оставили чуун-траву позади. Час спустя они добрались до перекрестка Гарал, где Прибрежная Дорога делила пополам их собственную. Поверхность Прибрежной Дороги была сильно изрыта колеями и пылью, как будто по ней прошло какое-то большое войско, но на их собственной дороге признаков проезда было немного. К тому времени, как они добрались до Рагвуда, лошади запыхались, а сикуны поднимали лапы и недовольно их лизали. Пазел увидел, как Джалантри быстро спешился и поспешил к лошади Неды, прежде чем она успела сделать то же самое.
— Твои волдыри, — сказал он, потянувшись за ее сапогом.
— Они ничего не значат, — быстро сказала Неда, убирая ногу.
— Это не так. Я увидел их, когда ты одевалась. Пойдем, я обработаю их прежде, чем ты...
— Джалантри, — мягко сказал Виспек, — твоя сестра попросит о помощи, когда она ей понадобится.
Джалантри в замешательстве уставился в землю. Затем он заметил, что Пазел наблюдает за ним, и прошел мимо него, дергая свою лошадь за удила.
— Этим животным нужна вода, — сказал Ваду́ Герцилу. — Мы отведем их к реке Мей и позволим им поплескаться в ней. Пойдем, мой Масалиндар.
Солдаты-длому охотно последовали за Ваду́. Кайер Виспек внимательно наблюдал за ними, затем повернулся к Герцилу.
— Они о нем высокого мнения, — сказал он. — Должно быть, когда-то у него были какие-то заслуги как у командира. Но я боюсь, что они могут что-то замышлять наедине.
Эркол медленно кивнул:
— Это вполне вероятно, Кайер. Но, я думаю, нет, они не смогут, если вы пойдете с ними.
Виспек выглядел довольно удивленным.
— Пойдем, Джалантри, — сказал наконец он. Двое мужчин поднялись и направились к берегу реки.
— Неужели мы не разогреем еду до наступления темноты? — спросил Ибьен.
— Мой мальчик, — сказал Герцил, улыбаясь в свою очередь, — мы не сможем разогреть еду, пока не достигнем берегов Илваспара. Иди со
Недалеко от них Неда села и стянула сапоги. Она указала на удаляющегося длому.
— Он просто мальчик, — сказала она. — Не боец, ни на что не годен. Почему он вообще едет с нами?
— Потому что этого хочет принц Олик, — сказала Таша, низко наклоняясь, чтобы смахнуть пыль со своих волос, — и Ибьен поклялся сделать все, что попросит принц, чтобы вернуть его доверие. Я имею в виду, все, кроме драк. В любом случае, Ибьен не бесполезен. Он отличный пловец.
Неда насмешливо посмотрела на нее:
— Отлично. Плавание на вершине горы. Очень помогает.
— Там, наверху, есть озеро, — сказала Таша, — а за ним еще одна река.
Неда ничего не сказала. Пазел сел рядом с ней. Так знакомо и так странно: Неда потирает свои болящие ноги. Огромные, твердые ступни, но все еще ее, все еще его сестры. На их родном языке Пазел сказал:
— Олик доверяет ему. Это настоящая причина, по которой он здесь.
Неда ответила на мзитрини.
