Энсил, которая уже какое-то время ехала верхом со смолбоями, посмотрела на гору впереди.
— Если они не использовали дорогу, то как они туда попали? — спросила она. — Но, конечно, мы даже не знаем, кто там находится. Если Арунис каким-то образом узнал, на что способен Илдракин...
— Тогда он отправил Фулбрича одного, — сказал Пазел, — и мы играем ему на руку и, вероятно, никогда его не поймаем. Но я не думаю, что это так. Если бы Арунис хотел, чтобы мы погнались за Фулбричем, он бы не отправил его так далеко.
— Почему? — спросил Нипс.
— Потому что мы, возможно, не поверили бы, что он мог уехать так далеко, — сказал Пазел. — Олик сам сказал, что это невозможно сделать. Нет, если бы Арунис хотел, чтобы мы гнались за Фулбричем, он бы отослал этого мерзавца достаточно далеко, чтобы заманить нас, и дал ему быстрого коня, чтобы он мог оставаться впереди.
— Тогда зачем, во имя Питфайра, они просто сидят там, наверху? — спросил Нипс.
— Если удача на нашей стороне? — спросил Пазел. — Потому что Арунис думает, что он в безопасности, и забрался в какую-нибудь лачугу или пещеру, чтобы продолжать свои эксперименты с Нилстоуном.
Энсил мрачно рассмеялась.
— Если удача на нашей стороне, — сказала она.
Они поехали дальше. Энсил захотела узнать об их пребывании в Оранжерее, и смолбои рассказали свою версию истории, перебивая и поправляя друг друга, и преуспели в том, что снова стали раздражительными. Но когда они, ворча друг на друга, подошли к концу, Пазела словно током пронзила мысль.
— Питфайр, — сказал он, — я сообразил, я понял. Нипс, что с нами не так? — Он пришпорил коня, догоняя Ташу и Герцила. — Идиот, — сказал он. — Тол-ченни Аруниса, тот, которого он забрал из лаборатории. Он собирается использовать этого идиота, чтобы управлять Камнем.
Все удивленно посмотрели на него.
— Почему ты так говоришь? — спросила Майетт, ехавшая верхом на плече Герцила.
— Наблюдатели-за-птицами — врачи в убежище — были расстроены, когда Арунис забрал именно этого тол-ченни. Они сказали, что он особенный...
— Клянусь Ночными Богами! — взорвался Герцил. — Я тот идиот, о котором идет речь! Меня надо одеть в пестрый костюм и показывать в цирке! Врачи сказали, что он слеп к опасности. Что он будет глотать гвозди, бросаться со скалы или в камин.
Таша поднесла руку к щеке:
— Айя Рин. Он бесстрашный. Неестественно бесстрашный.
— И Нилстоун убивает страхом, — сказал Пазел, — но он не убьет этого тол-ченни, так? Арунису больше не нужно контролировать Нилстоун. Он нашел марионетку, которая сделает это за него. Это то, что он пытался сделать все это время с теми людьми, которых довел до самоубийства. Как только он получит контроль над разумом этого идиота...
— Он победит, — сказала Энсил.
Лицо Герцила потемнело:
— Он победит только тогда, когда все те, кто противостоит ему, будут лежать мертвыми и холодными.
Они углубились в темноту — медленно, не зажигая ламп. Затем над восточными холмами засияла луна, и при ее свете они ускорили шаг. Они двигались по лесам поменьше, пересекали ручьи, проходили мимо развалин загородных домов — разграбленных и заброшенных. Поначалу ночь оставалась теплой и туманной, но примерно через три часа после Рагвуда они поднялись по первому склону на плато, поросшее жесткой травой и маленькими высохшими хвойными деревьями; здесь дул холодный ветер. Они надели более теплые куртки. Слева от них тихо рокотала в своем ущелье река Мей.
— Впереди есть укрытие, Станапет, — сказал Альяш, подъезжая к Герцилу. Он указал на точку в нескольких милях над ними: утес, на котором лунный свет освещал три здания. Два были разрушены, но третье, — возможно, сарай, — казалось нетронутым.
Герцил кивнул.
— Если они пусты, мы могли бы там переночевать, — сказал он. — Давайте пойдем и выясним.
Они стали медленно подниматься на утес, лошади спотыкались о рытвины и камни. Здания были всем, что осталось от еще одной фермы: здания и многие акры срубленных пней — остатки фруктового сада или лесопосадки. Солдаты осторожно рассредоточились по двору фермы, прошлись по разрушенному дому и складу, держа алебарды наготове. Они встретили только летучих мышей и пару лис, но все равно выставили дозоры по всему периметру.
Пол в сарае был сухим, а его двери все еще висели на петлях. Это было просторное сооружение, а балки были достаточно прочными, чтобы служить коновязями для животных. Лошади принялись за свои мешки с кормом, но сикунов выставили за дверь и они бесшумно ускользнули в ночь, став еще больше похожими на гигантских кошек.
— Уже достаточно холодно, — сказал Большой Скип. — Давай расчистим место в сарае и разведем костер. В этом старом здании дым нас не побеспокоит. И немного горячей еды поможет нам быстрее подняться на гору завтра.
Герцил выглядел встревоженным.
— Тогда разведите небольшой костер, — наконец сказал он, — но внутри, подальше от дверей и окон.
