Река теней полностью

С первыми проблесками утра Нипс вдруг прошептал:

— Ой! Кредек, Пазел, я все хотел спросить тебя: что это за штука у тебя в кармане? Каждый раз, когда мы наезжаем на ухаб, она ударяет по мне, как кусок свинца.

— А. Это и есть свинец, — сказал Пазел. — Извини, приятель. — Он протянул руку назад, вытащил двухдюймовый металлический диск, вделанный в мягкую трубку из оленьей кожи, и осторожно передал его Нипсу.

— Дубинка Фиффенгурта, — изумленно сказал Нипс.

— Он подарил ее мне, пока вы с Марилой собирались пожениться, — сказал Пазел. — «Эта мерзкая штука дюжину раз спасала мне жизнь, — сказал он мне. — Ловко ударь им человека, и ты сможешь уложить его, каким бы грубияном он ни был. И ты можешь спрятать ее лучше, чем любой нож. Никогда не упускай ее из виду, Паткендл. Она стоит головной боли, вот увидишь». И знаешь, что он сделал, чтобы быть уверенным, что я подчинюсь? Он сел и пришил, клянусь Рином, дополнительный карман, как раз такого размера, на двух моих лучших бриджах. Как тебе это нравится?

— Фиффенгурт — наш человек, — сказал Нипс, возвращая оружие, — но я буду благодарен, если ты переложишь дубинку в твою треклятую куртку, пока мы не сойдем с лошади.

С восходом солнца стало немного теплее. Их пункт назначения, та выемка в горах, где начиналась река, внезапно оказался намного ближе. Тем не менее Герцил ускорил шаг. Больше не было никакой надежды остаться незамеченными, если кто-нибудь будет наблюдать сверху: ближе к рассвету они миновали линию деревьев, и истерзанный ветром кустарник вокруг них теперь едва доставал им до стремян. Полосы льда оплетали скалы вдоль реки. Отряд взбирался все выше и выше, дорога была пустынна, и вся местность пуста, если не считать маленьких снующих существ в подлеске, да тут и там виднелись разрушенные крепости или сторожевые башни, более древние, чем что-либо в долине внизу.

— Разреженный воздух может вызвать головокружение, — предупредил Ваду́. — Прежде всего будьте осторожны рядом с пропастью. — И пропастей было много: отвесные обрывы высотой в сотни футов, дорога сужалась и осыпалась, а временами приходилось огибать огромные камни. Пазел думал, что ничто не может сравниться с ужасом пребывания на воздухе во время шторма в Неллуроке. Но нынешний страх усугублялся беспомощностью: какой бы крепкой ни была его хватка, один неверный шаг лошади — и они умрут.

Жеребец тоже оценил этот факт. Но бедное создание, единственное из их животных, казалось, не привыкло к горам, оно топало, металось и вертело головой по сторонам, широко раскрыв глаза от страха. Наконец мальчики больше не могли этого выносить. Когда представилась возможность, они соскользнули на землю и повели коня под уздцы.

— Теперь, когда мы слезли с его спины, ему намного лучше, — сказал Нипс.

— Как и мне, — сказал Пазел. Однако идти пешком было достаточно трудно, и за следующим поворотом журчал еще один окаймленный льдом ручей. Всадники легко переправились через реку, но их жеребец заартачился у кромки воды и, фыркая, попятился.

— Глупый осел. — Пазел двигался позади коня, хлопая его по крупу и подталкивая локтем, в то время как Нипс, уже перешедший ручей, изо всех сил натягивал поводья. Наконец животное рванулось вперед. Пазел стиснул зубы и пошел вброд сам, используя руки для равновесия на камнях.

— Айя!

Что-то кольнуло его в руку. Он выдернул руку из воды, затем снова закричал от изумления. Среди камней, там, где только что лежала его рука, извивался огромный паук. Он был размером почти с его голову и, что еще удивительнее, совершенно прозрачный. На самом деле, Пазел принял его за глыбу льда, а его загнутые ножки — за сосульки. Паук исчез среди скал, а Пазел, схватившись за руку, выбрался из воды.

Боль, как оказалось, была не такой сильной, как шок. К тому времени, как Герцил добрался до него, укус на его руке ощущался как простая царапина.

— Ты видел паука? — спросил Пазел. — Совершенно чудовищный. Должно быть, он только что задел меня, иначе мне был бы конец.

Тропинка была слишком узкой, чтобы остальные могли подойти, хотя Неда и Таша в тревоге оглянулись. Герцил, нахмурившись, изучал руку Пазела.

— Синяк уже есть, — сказал он. — Жаль, что я не видел это существо.

— Это был медет, — сказал Ваду́. — Стеклянный паук — если, конечно, мальчик говорит правду.

— Конечно! — крикнул в ответ Пазел. — Как вы думаете, я мог бы придумать что-нибудь подобное?

— Пауки хранятся в храмах по всей империи, — сказал Ваду́, — и Предсказатели Пауков обращаются с ними ежедневно. Но я никогда не слышал, чтобы они кого-нибудь кусали.

— Это правда, Пазел, — сказал Болуту. — Некоторые молодые матери даже посещают храмы и позволяют стеклянным паукам ползать по их новорожденным. Это приносит удачу, и пауки никогда не кусают детей, никогда.

— Этот укусил, — сказал Пазел, — но, должно быть, не слишком глубоко, потому что не очень больно.

Неда, повернув свою лошадь, бросила на Ташу обвиняющий взгляд. «Ты не можешь заставить его быть более осторожным?» — спросила она. Таша просто уставилась на нее, слишком пораженная, чтобы ответить.