Река теней полностью

— Вот почему я подумал о крысах, — сказал он Таше. — Мы чуть не применили серу против крыс, чтобы выкурить их из трюма, помнишь? И мы постоянно использовали серу на «Андзю».

— Должно быть, она творит чудеса, — с иронией сказала Таша.

— О, она действует, — внезапно сказала Майетт, — и на ползунов.

— Треклято верно, — сказал Альяш.

— Хватит об этом! — прорычал Герцил, который не отрывал глаз от открывшейся перед ними сцены. — Спуск занял больше времени, чем я надеялся. Нам осталось недостаточно темноты, чтобы безопасно пересечь это унылое поле. Мы отступим в лес до сегодняшнего вечера.

— Это сущая глупость! — сказал Ваду́. — Разве вы меня не слышали, наверху?

— Слышал, — сказал Герцил, — но слышал и то, что Пазелу сказал рыбак, и то, что знал Олик, и, прежде всего, себя самого. Вы можете быть уверены, что я не выбираю легкие пути. Мы покинули наш корабль по этой причине. И наших людей.

— Тогда принесите ваше мнение в жертву! — сказал Ваду́, и его голова начала подпрыгивать. — Говорят, что вы воин, но эта тактика больше подходит для счетовода. Проявите немного мужества. Пойдемте сейчас, и побыстрее — и если нам придется пробежать последнюю милю, так тому и быть. Пойдемте, у нас одна и та же цель.

— Это так, — сказал Герцил, — но мы не договорились о том, как ее достичь. Потому что я мыслю как счетовод. Я считаю каждого человека в этой экспедиции и не собираюсь никого из них необдуманно посылать на смерть.

— Необдуманно? — Советник в гневе повысил голос. — Вы утверждаете, что смерть ждет всех нас, если Арунис овладеет Нилстоуном. Неужели вы не понимаете, куда он идет? Река Теней впадает в Алифрос ниже по течению, сразу за Языком, в самом сердце Адского Леса. На протяжении веков в это место приходили, как паломники, добрые и злые маги. Какое бы преимущество ни надеялся найти Арунис, оно там, несомненно, есть. Ему недалеко идти, Станапет, и нам тоже.

— Я выслушал вас, — сказал Герцил, — и вы, Ваду́, поклялись подчиняться моим решениям. Я предупредил вас тогда и повторяю это сейчас.

— Я не ребенок и не нуждаюсь в предупреждениях, — сказал Ваду́.

— Неужели? — спросил Герцил. — Вы положили руку на рукоять ножа, советник? Или это нож вызвал туда руку, как он вызывал раньше ваш тон?

Ваду́ вздрогнул и отдернул руку от Плаз-Клинка, поморщившись при этом, как будто этот жест причинил ему боль. Он тяжело дышал, и его люди немного попятились от него.

— Тогда делайте, что хотите, — сказал он, — но я за это не отвечаю.

— Но отвечайте за себя, — сказал Герцил, пристально глядя на него.

Отряд отступил к деревьям и нашел ровное место для отдыха.

— Я думаю, мы не должны разводить огонь, — сказал Джалантри.

— Как насчет свечи? — спросил Большой Скип. — Икшели холодные и мокрые.

Энсил и Майетт запротестовали, но Герцил сразу же собрал камни в кольцо и воткнул в землю внутри них четыре свечи. Пазел посмотрел на двух женщин, которые грелись у маленького огня, встряхивая свои короткие волосы и пытаясь их высушить. Наконец-то мы в одной лодке, подумал он, отрезанные от себе подобных, в мире, который ничего о нас не знает. Но на самом деле это было не так. Людей насчитывалось тринадцать, и они не были воспитаны в клане, который считал целое выше частей и Дом выше себя. И они не были ростом в восемь дюймов.

Люди и собаки расположились переждать день, выставив дозоры на Черном Языке. Пазел заснул почти мгновенно, и ему приснился Чедфеллоу. Он читал Пазелу лекцию в своей старой профессорской манере, но предметом, как ни странно, было то, как укоротить шкоты на фок-мачте. «Вверх, внутрь, до предела!» — продолжал повторять Чедфеллоу, наблюдая, как Пазел борется с веревкой и уткой. И по мере того, как его разочарование росло, Пазел понял, что Чедфеллоу носит капитанскую форму. «Нехорошо, парень, нехорошо, — говорил он. — Все дело в твоей руке. Слишком подозрительная, безусловно». Пазел посмотрел на свою левую руку и не увидел ничего необычного, только шрам, который он носил в течение нескольких месяцев. «Не эта рука», — сердито сказал Игнус и с силой поднял другую руку Пазела. Та была черной и наполовину перепончатой.

Наступил рассвет, а вместе с ним и черед Пазела стоять на страже. Он был в паре с Ибьеном; они затаились на опушке леса, прислушиваясь к щебету невидимых птиц и наблюдая, как языки пламени вырываются и шипят на Языке. Ближайший фумарол находился всего в сотне ярдов от того места, где они лежали, но самые большие — достаточно широкие, чтобы из них могло выползти существо размером с человека, — находились гораздо дальше вниз по потоку лавы. Из них исходили звуки: тихие свистящие звуки, похожие на каменные флейты, низкие нарастающие стоны. При каждом шорохе Пазел почти ожидал увидеть тролля, выползающего на дневной свет. Ибьен, однако, казалось, больше беспокоился о Ваду́ и его Плаз-Клинке. Герцил, по его словам, должен был прогнать этого длому, пока мог.

— Я тоже так думаю, — признался Пазел. — Но Герцил тщательно все обдумывает, и я ему доверяю.