— Уверена. Мы ведь во всех возможных местах теней оставили, – указала Римма на стоящий поодаль силуэт. Тот помахал им рукой. – Всё, народ, это сейчас выжигаем, снимем показания датчиков и движемся дальше. Дядя Кубик? – поднесла она ладонь к уху – рации. – Что скажете?
— Одобряю, – услышали они голос Кубика. – Это временное решение, но нужно пока прижечь эту заразу, чтобы найти постоянное. Не мешкайте, у нас ещё одиннадцать точек, и форы по времени уже нет.
— Тогда нам нужно разделиться, – заявила Римма, уже занявшаяся выжиганием. – На две команды. Саша и Ника, и мы с мамой. Ника умеет всё то же, что и я. Так пойдёт?
* * *
В комплекс они вернулись жутко уставшими – ни рук, ни ног. Не считаю Ники и Риммы, конечно: они изображали усталость, как все прочие, но много ли в том было подлинного, сказать трудно. Искусственное тело не устаёт. Матрица модели не нуждается в отдыхе. А вот “органическим” досталось от души – после того, как Учитель одобрил все действия и доложил, что ситуация на время купирована – все разбрелись по комнатам и упали – уснули мертвецким сном.
И странное дело: странная, внезапно упавшая усталость уже через несколько часов расточилась, стоило посидеть в спокойствии “модельной квартиры”. Дядя Кубик особо не распространялся, но и его апартаменты были карманной Вселенной – другой. Там он всё ещё жил в своём деревенском доме – отстроил после войны. Там всё ещё молода и здорова его жена Глафира, и ничто не напоминает о той новой жизни, которую открыл для Михаила Кубика Учитель.
В ту ночь Александру не спалось. Уже через четыре часа проснулся – как огурчик, бодрость немыслимая, и тянет на подвиги. Во всех смыслах. Но в комплексе все спали – ну или делали вид – все, кроме дяди Кубика. Тот радушно предложил выпить чая, а когда закончили – и на часах внутреннего времени половина пятого утра – дядя Кубик неожиданно предложил зайти в гости. К себе, то есть: до сих пор туда никого не приглашал. Сам захаживал, и любил расспросить о том о сём – но к себе ни-ни.
Александр чуть дар речи не утратил.
— Заходи, заходи, Саша, – позвал дядя Кубик, и Александр, переступив дверь – портал – оказался в городской квартире. Странно как – намекали до этого момента, что дядя Кубик живёт в деревне. А тут мало того, что не деревня, так ещё и конец двадцатого века. Самое лихое время в стране. – Я иногда захожу сюда, когда странные мысли нападают. Прошу!
Чай ставить не стал, зато залил воду в сифон, ловко вкрутил в гнездо баллончик с углекислым газом и уселся рядом с Александром за тот же стол.
Пусто в квартире. И немного неуютно.
— Это ваш особенный день? – поинтересовался Александр, когда осознал, что тишина затянулась. Дядя Кубик кивнул и налил им обоим газированной воды. Оказалось необычайно вкусно – хотя что такого в этой воде.
— Пошёл тогда сорок второй день... – негромко добавил дядя Кубик, осушив свой стакан, и с этого момента Александр словно всё видел своими глазами. Может, и впрямь видел – кто его разберёт.
* * *
...Отметили сороковой день жены Михаила Кубика, Глафиры. Все пришли – не так уж много друзей, знакомых и родственников, зато дети появились все – оба сына и дочь. Нормально посидели, сразу как-то легче стало. Михаил, сам того не замечая, привёл дела в порядок – хотя какие там дела. Фронтовых друзей давно нет, дети и внуки уже сами неплохо справляются – по совести, не хотел больше Михаил показываться им на глаза. Хоть и бодрился, хоть и ел тот волшебный мёд, а всё равно чуял – что-то внутри не в порядке, может сломаться в любой момент.
Как сломалось у Глафиры: во сне умерла, с улыбкой на лице. И на том спасибо. После встречи с Учителем и всех тех чудес Михаил Кубик лишь сильнее утвердился в том, что ничего сверхъестественного нет – а есть могучее, но познаваемое. Но Глафира была и осталась верующей, и это Михаил Кубик уважал, пусть и нелегко порой было.
Проводил детей, вновь твёрдо отказался переезжать к старшему – они с семьёй успели обзавестись домом в той самой деревне – ныне посёлке городского типа – но согласился два раза в день принимать звонки. И не стесняться: если что нужно – лекарство, ещё что – то говорить прямо.
Следующий день прошёл обыденно – Михаил уже привык, что живёт один. Отдал кошку Машку младшему сыну – у них у самих кот, взяли с радостью. Кошка уже пожилая, ей самой уход нужен, а после смерти хозяйки сторониться стала Михаила – словно чужим стал. Так что ещё одно доброе дело сделал: забрали любимицу Глафиры в хорошую компанию. Точно и позаботятся, и не обидят.
Собрал оставшиеся за кошкой пожитки – сын обещал на неделе забрать остаток корма, любимые игрушки и всё такое – сходил, привычно, в магазин и сел думать.
Что скрывать, частенько задумывался о том инопланетном комплексе, в котором всем руководит Учитель. Не раз и не два проходил мимо заветной двери, что возникала как бы невзначай там, где проходил Михаил. Но не заходил. То ли чем-то не понравился Михаил Учителю, то ли что ещё – раньше зазывали его как бы настойчиво, чуть не каждый день, а последние два года – раз в месяц, где-то так.
