— Нет! Только не я! Я хотел, как лучше, но прошло столько времени… Прости… Я только хотел поближе узнать дочь… Ты ведь столько лет скрывала ее от меня…
— Я — скрывала?! Но как, интересно, я могла сообщить тебе о ней? — Мари попыталась овладеть ситуацией, в ней уже проснулась женская язвительность, и Мишель немедленно перешел в наступление:
— Я связывался с тобой, когда Флер была еще маленькой. Но ты молчала о ней! За эти годы я мог так много дать ей…
— О да! И она выросла бы такой же авантюристкой, как ты! — Мари из последних сил удерживала слезы.
— Да я за последний месяц дал ей больше чем ты за всю жизнь! — Он заходил по комнате. — Я для нее ничего не жалею. И о ее образовании уже, в отличие от тебя, побеспокоился. Кем она станет, живя с тобой? Ты что, намерена и ее запереть в своем вонючем ресторане?!
— Я уже перестала ждать тебя, но тут эти сюрпризы… И я опять… поверила, что ты… Что мы… — Мари зажала рот ладонью — рыдания душили ее.
Мишель отвернулся, чтобы не видеть ее. Он чувствовал себя ужасно. «Я мерзавец, с какой стороны ни посмотри, полный мерзавец, — думал он. — Это так, но… с этим уже ничего не поделаешь. Конечно, я могу сейчас наврать ей с три короба, и она с радостью поверит каждому моему слову. Но как я себя буду при этом чувствовать? Мы должны были когда-то объясниться, но не так жестоко. Она этого не заслужила, и я тоже этого не заслужил».
Его буквально пронзила ненависть к Максу Холлу, сыгравшему с ним такую грубую шутку. Похоже, старик всерьез возомнил себя богом, вершителем человеческих судеб. Он считает, что может распоряжаться чужими жизнями по собственному усмотрению! Ну что ж, это мы еще посмотрим! Мишель понял, что он сейчас сделает. Ничего другого ему просто не остается.
Он задушит старика прямо в постели, и при этом его не будут мучить никакие угрызения совести. Да и есть ли у него совесть? Он усмехнулся.
— Извини, — сказал он не оборачиваясь, я должен уйти… ненадолго. — И Мишель вышел из комнаты.
Дверь, ведущая в коридор, где находилась спальня старика, была заперта. Но он знал другой ход. Мишель поднялся на чердак, где пол под ним отчаянно заскрипел, и оттуда по узкой винтовой лестнице спустился в нужный коридор. Поворот направо — и вот она, дверь.
Мишель дернул за ручку и вошел в комнату. Свет садового фонаря падал прямо на кровать старика, стоявшую там же, где и раньше. Но постель была аккуратно застелена, и в ней никого не было.
— Где же тебя носит по ночам? Неужели ты завел себе какую-нибудь красотку? — вслух произнес Мишель и выругался. Тем же путем, через чердак, он опять выбрался в коридор второго этажа и из него начал спускаться в холл. Внезапно в холле вспыхнул свет.
Из боковой двери вышел заспанный молодой человек с густыми темными бровями, на ходу застегивавший белую рубашку.
— Здравствуйте, мсье, простите, что я не услышал, как вы приехали… — начал он по-французски.
— Где Макс Холл? — грубо оборвал его Мишель.
— Мистер Макс Холл покоится в земле, — удивленно ответил молодой человек. — Разве вы не знали этого, мсье? Он умер два года назад. Простите, мсье, не могу ли я узнать ваше имя?
Мишель с трудом назвался. Господи, он собирался убить мертвеца!
— Мы ждали вас, — опять заговорил молодой человек. — Мистер Макс Холл оставил вам письмо и что-то еще. Позвольте, мсье Керит, проводить вас?
Но Мишель не мог пошевелиться.
— Отчего он умер? — наконец выдавил он из себя.
— Несчастный случай. Его унесла акула.
— Что за бред? Он же никогда не выходил за ограду этого дома!
— Простите, мсье… После вашего отъезда отсюда мистер Макс Холл путешествовал, а по возвращении в Португалию увлекся подводным плаванием. И… случилось несчастье. Нашли только его голову, остальное… съела акула.
Мишель почувствовал, что ему необходимо сесть. Ноги не держали его, а все тело покрылось холодным потом и дрожало мелкой отвратительной дрожью. Он толкнул дверь столовой, возле которой они стояли, и сел на ближайший стул.
— Вам плохо, мсье? — засуетился вокруг него молодой человек. — Я могу вам помочь? Какие-нибудь лекарства?
— Я хочу побыть один, — произнес Мишель, почти не узнавая своего голоса.
— Да, мсье Керит, я понимаю вас. — Молодой человек вышел из столовой, закрыв за собой дверь.
Некоторое время Мишель сидел, пытаясь собраться с мыслями, но это никак ему не удавалось. Мелкая дрожь тоже не проходила, к тому же начало покалывать сердце. Он подумал, что, пожалуй, зря отказался от лекарств. И в этот момент дверь отворилась.
