Гарриет остановилась у очередной стопки блоков и, монотонно ковыряя в них что-то ногтем, бросила на него взгляд, — во всех смыслах?
Возражение зародилось и задохнулось в горле Ньюта.
— Если ты думаешь, что я позволю тебе просто протаскаться все недели до Рождества за мной, — самодовольно прищурилась девушка, — ты ошибаешься. Придется поработать на меня. Мы берем эти!
Она обошла его, по пути хлопнув по плечу, как бы ставя точку в их разговоре.
Следующие два часа они загружали в корзину образцы всего, что она выбрала, так что к концу этого трудового приключения Ньют был готов всему миру признаться о чувствах к Томасу, лишь бы не повторять этот день.
Как только парк законсервировали на зимовку, Ньюту в срочном порядке пришлось искать себе квартиру, потому что заказчик не собирался оплачивать ему отель на время, не предусмотренное в договоре. Новая квартирка была крошечной, окна на первом этаже пропускали так мало света, что в комнате всегда стоял полумрак, даже в солнечный день. Соседи периодически устраивали тусовки, отчего Ньют мучился до глубокой ночи без сна, не потому что желал им долгой мучительной смерти, а потому что в голову так и лезли мысли о возрасте и желании еще многое успеть, в том числе и вот такие нелепые громкие тусовки. Он собственноручно приговорил себя к заточению в чужом городе, закрыв дверь за старыми друзьями и не впуская в свою жизнь новых. Было легко обвинять жизнь в несправедливости, но глупая правда была в том, что жизнь вообще ему ничего не обещала.
Такая удобная рефлексия могла бы затянуться до Рождества, но Гарриет не давала ему расслабляться. Они продолжали колесить по ангарам, строительным рынкам, офисам компаний, бесконечно выбирая образцы отделки, сверяясь с огромным томом бесконечных решений и согласований. Ньют постепенно вникал в тонкости ее работы и проникался сочувствием к отделу, что возглавляла девушка. Он еще раз убедился, что они ужасающе похожи в навыках ведения дел и катастрофически солидарны в видении проекта.
Ньют даже был рад возможности увидеть эту сторону медали, которую собирался примерить весной. Конечно, он видел модель законченного проекта, но способность потрогать, выбрать, заменить детали на этом этапе стоила каждого напряженного дня работы. Каждый вечер он заваливался в кровать в своем номере, чуть не теряя сознание от усталости, и не имея даже физической вероятности подумать о Нью-Йорке и том, что ждало его по возвращению. За окном мелькнул дождливый октябрь, засыпав тротуары стылой водой и гниющими листьями, и ноябрь закружил свой оранжевый хоровод, готовя горожан к Хэллоуину. Мысли о будущем отступили на задний план, позволяя сознанию Ньюта устроить передышку и блаженно убедить себя, что все разрешится само собой. Он и представить себе не мог, что кто-то мог продумать все за него.
В одно хмурое утро, когда рассвет только-только раскачивался, поднимая над землей усталое блеклое солнце, в спальне Ньюта заиграла мелодия входящего вызова. Он приподнял лицо от подушки, с трудом разлепил один глаз, полностью полагаясь на инстинкты и хлопнул ладонью по мобильному, призывая заткнуться. Ему полагался еще целый час здорового сна, который он планировал потратить с удовольствием прежде, чем Гарриет затащит его в очередное строительное нечто. Но мобильник продолжал звонить, и сорвавшись в тишину на секунду, тут же разразился новой трелью, кажется, даже более громкой, будто звонивший всерьез разозлился.
— Слушаю, — бросил в трубку Ньют как можно более недовольно, стремясь сразу же отпугнуть незнакомого собеседника.
— Ньют? — еще до того, как звонивший представился, у Ньюта пробежал холодок по позвоночнику. — Это Тереза.
Не узнать ее было бы преступлением. Даже спустя столько месяцев, он различил характерную хрипотцу в окончании слов. Радость от знакомого голоса моментально сменилась паникой от незнания причины звонка. Тереза была плотно связана с…
— Прости, что беспокою тебя, может и зря звоню, но…
Между ними повисла тишина. Ньюту казалось, что его дыхание должно быть слышно даже через штат, с таким трудом он проталкивал воздух в горло. Девушка тоже затихла, но через мгновение откашлялась, набираясь храбрости.
— Что случилось? — пробормотал Ньют, потому что дальнейшее молчание грозило гораздо большим потрясением.
— Я знаю, что он бы сам хотел сказать тебе, но… — ее голос снова дал осечку, и это заставило Ньюта сесть в кровати. Он как будто проглотил кол, таким напряженным было все его тело, и он все стремился сильнее выпрямиться, в надежде, что новость, какая бы она ни была, не сможет его сломать.
Он успел прокрутить все самые ужасные ситуации, связанные с отчетливым «он». Ньют знал, о ком идет речь, но ужас сковал внутренности, сжимая в животе тугой комок боли. Парень скривился, потерев сонные глаза, вслушиваясь в молчание на другом конце связи. Тереза вздохнула с ним в унисон, словно тоже готовилась к его боли.