— В общем, Ричи сбила машина. Томас бы хотел, чтобы ты был здесь, я знаю, он не скажет, но дело в том, что, возможно, Ричи для тебя значит так же много, как для него, поэтому я взяла это на себя, — протараторила она на одном дыхании, борясь с паникой, сбиваясь с мысли, уверенная, что он положит трубку, — если вдруг я права, можешь ли ты приехать?
— Тереза? — Ньют не был уверен в том, что хотел сказать ей, потому что фразы в голове крутились каруселью, запутывая его сонный мозг. Он не хотел спрашивать, что означают ее многоточия, почти уверенный, что это знание принесет ему еще больше страданий.
— Он отвез ее в клинику. Была операция и… Ньют, никаких прогнозов. Если ты не можешь…
— Я могу, — быстро перебил он, разозленный ее тоном. Почти опустошенный тем, как легко она предположила, что он бросит их в такой ситуации. Что он оставит Ричи, оставит Томми одного.
— Тогда я могу забрать тебя из аэропорта, как только ты скажешь мне.
— Ладно, — он уже скидывал вещи на кровать, придерживая трубку плечом и прикидывая, удастся ли купить билет на ближайший рейс. — Я еду в аэропорт, по дороге решу вопрос с билетом.
— Я на связи. И, Ньют.? — позвала она.
Он промычал вопрос в телефон, уже почти не слушая ее, полностью сосредоточенный на предстоящих действиях, чтобы не упустить ничего важного.
— Не говори ему пока, ладно? Я почти уверена, что он будет винить себя.
Получив еще одно его молчание в качестве ответа, она отключилась, оставив после себя тишину квартиры и шумное дыхание Ньюта, который даже не понимал до этого, каких усилий требовал этот разговор. Он молча опустился на кровать, сжимая телефон в руке. Что значила для него эта собака? Она привела его к Томми. Она изменила его жизнь и он не собирался оставаться в долгу.
***
Ньют покупал билет, когда посадка уже была объявлена. Со своей спортивной сумкой он быстро проскочил на место у окна и отключился, выбрав какой-то дерьмовый сериал. Он не мог слушать болтовню других пассажиров, весь его внутренний мир резонировал с миром внешним, посылая волны злости по позвоночнику. Неужели ни одна осень теперь в его жизни не сможет пройти без чертовой драмы? Разве спокойствие — это так много для мира? Разве одиночество недостаточная цена за покой? Почему внешние причины так старательно рвутся в его жизнь, которую он с таким трудом подгоняет под свои силы? Где ему взять стойкости для того, что еще жизнь подготовила для него? Он знал, что она не состоит из черных и белых полос, но последние месяцы выходили исключительно белым шумом, рябью на краю сознания. Ньют убеждал себя, что он в праве закончить это все. Перемены начались с появления Томаса и если он сознательно уберет его из своих мыслей, все вернется на свои места. Но у мыслей были другие желания. Том не хотел исчезать из них.
Даже сейчас, ослепленный тоской по виляющему хвосту Ричи, он осознавал, что вместе с этим ему придется решить и все остальное. Да, Томасу было не до него. Но Ньют будет рядом, если он понадобится. Если нет, он переживет это. Как и все остальное.
Тереза встретила его в зале прилета, синие тени под ее пронзительными глазами выдавали с головой горечь прошедших дней. Он кивнул ей в знак приветствия и, конечно, благодарности, хотя она могла этого и не заметить.
В Нью-Йорке лил проливной ливень, они успели вымокнуть, пока бежали к авто. В машине они не обменялись ни единым словом, как будто каждый чувствовал, что сейчас каждое слово понесет за собой шлейф ответственности. По лобовому текли потоки дождевой воды и только щетки уныло скребли по стеклу, напоминая Ньюту, как ровно год назад в такой же дождливый день он принял решение отвезти Ричи к Томасу в больницу. Ньют только недавно понял, что той осенью Тереза и без его признаний поняла, как сильно он влип в Томаса. Отсюда и все ее фразы и многозначительное молчание и даже немое одобрение. Жаль, что оно ему так и не потребовалось.
Они подъехали к ветеринарной клинике, в которой еще неделю назад она просиживала часы. Теперь она не хотела даже заходить туда, чтобы не увидеть живой призрак своего брата.
— Иди, — произнесла она впервые с аэропорта, и в слове этом было больше мольбы, чем приказа. Ньют секунду смотрел ей в глаза, но повернулся и вышел из машины, тут же входя в двери, не давая себе ни секунды сомнения, уверенный, что она наблюдает за каждым его шагом. Он обещал себе быть сильным не только ради Томаса. В конце концов, он был обязан отблагодарить их всех.