— Расторопные и умелые! — выдвинул свою версию торговец и украдкой показал подросткам кулак, отчего те зашевелились, пытаясь обозначить расторопность.
Собравшиеся вокруг зеваки нарочито громко начали нахваливать эфебов, заявляя, что таких и у Цезаря не сыщешь.
— А чего это у пацанов волосья эдакие длинные? — спросил Боба.
— Ну так, если покушал жирного, чтоб руки вытереть, — объяснил хозяин.
— Нет слов! — произнёс Джон и хмыкнул довольно.
— Сколько возьмёте? — напористо осведомился торговец.
— Ну это… — начал вслух рассуждать Раис, складывая пальцы.
— Много не надо, — заторопился Лёлик. — А то обворуют всё попало.
— Ну, пяток возьмём, — решил Раис.
— Шесть возьмём, чтоб каждому по одному, — поправил Джон.
Торговец понимающе хихикнул и фамильярно пробормотал:
— Ну вот!… А говорили: девушки нужны!
— Они нам как прислужники нужны! — оскорблённо воскликнул Джон. — А девушки нужны… как девушки!
Раис с Лёликом после коротких споров отобрали шесть отроков по принципу "лучшее из худшего".
Торговец скосил глаза на сторону и явно заломил цену:
— Значит, по семьсот денариев!…
— Дорого! — возразил Раис, решительно уперев руки в бока. — По триста возьмём!
— По пятьсот! — быстро сказал торговец.
— Согласен! — ещё быстрей сказал Раис.
Отобранные отроки встали к повару. Все они отчего-то как на подбор отличались лопоухостью, словно были субъектами одной ушастой национальности.
— Экие ушехлопцы… — пробормотал Джон.
Серёга, сам обладающий особыми размерами и оттопыренностью данных частей тела, за которые он в детстве по поводу дерзких шалостей часто был дран, строго поглядел на эфебов, осклабился как блатной малолетка среди девственных одногодков и с удовольствием пригрозил:
— Огольцы! Хулиганить будете, я вам ухи оборву!
Пареньки испугались и попробовали все разом спрятаться за повара.
Торговец потёр энергично плешь и в очередной раз спросил:
— Кого ещё прикажете?
— Ещё надо для всякой чёрной работы кого-нибудь покрепче, — заказал Раис.
— Сколько? — радостно уточнил торговец.
Раис замялся с ответом и посмотрел на нас.
— Парочки хватит, — сказал Лёлик.
— Рекомендую вот этого и этого, — указал на двух коренастых мужиков торговец. — Кроткие и работящие. Здоровые и кушают мало.
— По-латински говорят? — осведомился Джон.
— А как же! — всплеснул руками торговец. — У меня товар без изъяну!
— Почём просишь? — спросил Раис.
— По восемьсот денариев… — осторожно предложил торговец.
— Берём… — согласился Раис, но тут же и уточнил: — Но по шестьсот!
Торговец вздохнул притворно и махнул рукой:
— Ну да ладно! Пусть по шестьсот…
Поселившаяся на его физиономии широкая улыбка указывала на то, что с нами он делал выгодный бизнес.
Мужики слезли с помоста. Одежда их была грязной и рваной, и разило от них тяжким амбре давно не чищеной конюшни. На грубых лицах застыла печать то ли вечной задумчивости, то ли фатальной заторможенности.
— Тебя как зовут? — дружелюбно обратился Боба к одному из мужиков.
Тот наморщил низкий лоб, подумал и ответил:
— Да так и зовут: эй ты, иди сюда!
Джон хмыкнул и признал:
— Остроумно, — хотя мужик вовсе и не думал шутить.
— Ну всё, хватит на сегодня. Давай расчёт делать, — сказал Раис, разглядывая отобранных рабов с видом рачительного хозяина.
— Сами посчитаете или мне позволите? — учтиво осведомился торговец.
— Валяй, мы не умеем! — разрешил Серёга.
Торговец таким заявлением явно вдохновился, хитро прищурился и принялся бойко считать:
— Значит, шесть эфебов по пятьсот денариев, это будет… четыре тысячи денариев. И повар за тысячу четыреста, да прибавляем к четырём тысячам, это будет… Шесть тысяч четыреста денариев, — плешивый явно принял на вооружение тот метод счёта, которым руководствовался хозяин харчевни "Три пескаря" в отношении неграмотного деревянного мальчика Буратино.
Джону пришли в голову те же ассоциации, и он пробормотал:
— Один сольдо и один сольдо будет пять сольдо…
— Ну и два раба по шестьсот, это будет… — торговец затормозил, зашевелил губами, начал загибать пальцы, украдкой зыркая на нас, видно прикидывая, в каких пределах можно нас нагреть: — … Тысяча восемьсот… Значит, всего… Складываем… и получаем… ровным счётом девять тысяч денариев!
Торговец лучезарно улыбнулся и протянул вперёд ладони, демонстрируя готовность принять наличные незамедлительно.
Раис пристально уставился на прощелыгу, многозначительно хехекнул, а затем голосисто рявкнул:
— Кого обжулить захотел?! Да я логарифм из интеграла через квадратный многочлен в уме извлекаю!
Торговец сконфуженно хихикнул, руки спрятал за спину, втянул голову в плечи и напрочь скуксился.
Лёлик поправил очки и высокомерно сказал, тыча пальцем указующе:
— Общим счётом, любезный, будет пять тысяч шестьсот. А за то, что обжулить хотел, даём пять тысяч денариев и ни копейки… то есть, ни асса больше.
Торговец аж крякнул от обиды на то, что фортель не удался и впереди сплошные убытки.
— А не то вообще ничего не купим! Пойдём вон к другому прилавку! — напористо гаркнул Раис и кивнул в сторону соседнего помоста, откуда местный торговец уж давно украдкою махал нам рукой приглашающе.
