— А ты что хочешь, чтобы они тебе на пиру прислуживали в той одёжке, в какой поломоить будут? — пояснил Боба.
— Тоже верно, — согласился Раис и вальяжно кивнул продавцу: — Давай что-нибудь нарядное.
Торговец, недолго думая, предложил белые туники с красными и жёлтыми узорами.
— Весёленькая расцветка! — одобрил Раис, щупая ткань.
И эти одежды в нужном количестве были отложены. Рабы косились на свои обновы с заметным восторгом.
— А ещё им обувку надо новую, — заявил Боба, разглядывая сандалии и башмаки разных фасонов, стоявшие в ряд на прилавке.
Рабы после такой заботы стали смотреть на Бобу как на отца родного.
— Вот такие дай по паре, — указал Раис на крепкие кожаные ботинки на кожаной же подошве и с кожаными завязками.
Торговец пошвырялся где-то на уровне пола и выставил на прилавок потребное количество разномастных ботинок, весьма смутно похожих друг на друга.
— Я ж такие просил! — возмущённо воскликнул Раис и указал на образец.
— Так я такие и даю, — искренне удивился лавочник.
— А ты какой такой идентичности хотел в эпоху ручного труда? — саркастически спросил Лёлик.
— А как тут у вас чтобы обувь по ноге была? — поинтересовался Боба.
Лавочник скорчил глубокомысленную мину и философски ответил:
— Если мала обувь, то разносится, а если велика, то и хорошо, не жмёт…
Такой вольный подход не смог нас воодушевить к обзаведению обувными обновами. Один лишь Раис приценился было к красным высоким башмакам с длинными ремнями и серебряными бляшками, но торговец заявил, что такую обувь имеют право носить только римские патриции. Раис не стал выдавать себя за оного и обратил своё внимание на одежду, потребовав сей момент предъявить вниманию — его в частности и нашему в общем — самые лучшие наряды.
Лавочник начал предъявлять, а Раис как озабоченная модница принялся взыскательно рассматривать, кряхтя и мучаясь выбором. Но слишком разгуляться у него не получилось из-за скудности действовавших фасонов римской мужской одежды, ограниченной лишь туниками, тогами, да несколькими видами плащей-накидок. Не было и особого разнообразия в расцветках. Преимущественно все одежды были белые, только на некоторых изделиях имелись цветные загогулины. Впрочем, обнаружились несколько золотистых, зелёных, голубых и красных туник с разными узорами, которые Раис немедленно отложил.
После каждой отложенной вещи Раис узнавал цену, но не торговался, а только многозначительно напоминал о скидке.
Вся одежда сделана была из шерстяной ткани. Лавочник гордо разъяснил, что ткань самого высокого качества — из шерсти апулейских овец — которая отличается особой мягкостью и блеском.
Раис, подгоняемый нашими окриками и явно руководствуясь принципом: "Пусть будет", набрал немало туник, затем разжился плащами, а потом потребовал тоги.
Лавочник было начал с некоторым высокомерием разъяснять, что де тоги позволяется носить только римским гражданам, на что Раис скандально завопил о том, что откуда лавочнику знать, может, мы уже римское гражданство имеем, и вообще, клиент всегда прав. Торговец был сражён глубиной заявленного тезиса и безропотно выдал целый ворох тог.
Джон взял одну тунику, распялил её и критически заметил:
— Что-то она какая-то мешковатая.
— А ты что думал, тут тебе по выкройкам шьют? — усмехнулся наш знатный римовед Лёлик. — Просто берут два куска ткани, сшивают с трёх сторон, прорезают дырку для головы и дырки для рук. Потом пришивают типа рукавов — вот тебе туника и готова.
Раис, довольно глядя на солидную кучу обновок, предложил лавочнику подбить итог. Лавочник пошуровал в отобранном товаре и насчитал в общей сложности семьсот денариев. Раис ухмыльнулся, ещё раз напомнил о скидке и тут же срезал сумму в два раза.
Торговец от такой трактовки своего обещания скинуть потерялся и замямлил. Раис же начал торговаться во весь голос вдохновенно и наступательно, размахивая руками, колотя себя в грудь и по прилавку. Лавочник опасливо отодвинулся от буяна, попытался вставить хотя бы одно слово, но в том не преуспел. Наконец Раис предложил от щедрот наших пятьсот денариев или двадцать ауреусов, на что торговец с готовностью и с облегчением согласился.
Раис отсчитал монеты и потребовал у лавочника покупки упаковать, чем поставил его в совершеннейший тупик. Лёлик напомнил, что ни упаковку, ни полиэтиленовые пакеты ещё не изобрели. В конце концов, лавочник увязал наши приобретения в один увесистый тюк, который мы вручили самому здоровому из рабов. Мало ему не показалось.
Мы вышли из галереи на середину улицы.
— Ну что? — сказал Боба. — Теперь можем и на рынок идти за продуктами.
— Ага… Вот только ещё кое-что прикупим по мелочи… — рассеянно пробормотал Раис, внимательно глядя на товар в соседней лавке, потом вдруг заорал бойко: — Эй, почём кренделябры? — и кинулся покупать бронзовые подставки для светильников, количеством завитушек напоминавшие рога матёрого оленя.
