— Истинная правда, — сказал высокий горец, которого, как я узнал, звали Стюартом, — нам не надо было бы хлопотать и трудиться, устраивать тут совещания о том, как бы нам расправиться с Роб Роем, если бы Комилы не укрывали его. Я вышел раз на него с отрядом в тридцать человек из нашего клана — с Гленфинласами и кое с кем из Аппинов. Мы гнали Мак-Грегоров, как гонят оленя, пока не дошли до Гленфаллохской земли; и тут Комилы поднялись и не дали нам продолжать преследование, так что все наши труды пропали даром, — а я дорого дал бы, чтоб еще раз оказаться так близко от Роб Роя, как в тот день.
Как нарочно, каждый предмет, затронутый воинственными джентльменами, давал моему другу олдермену повод к обиде.
— Простите, если я выскажу прямо свое мнение, сэр, но вы, пожалуй, сняли бы с себя последнюю рубаху, чтоб находиться так далеко от Роба, как сейчас. Честное слово, мой раскаленный резак ничто в сравнении с его палашом.
— Уж лучше б вы не поминали свой резак, или, ей-богу, я заставлю вас проглотить ваши слова и дам впридачу отведать холодной стали, чтоб она навсегда застряла в вашем горле! — И, смерив достойного олдермена недобрым взглядом, горец положил руку на кинжал.
— Не будем заводить ссоры, Алан, — сказал его малорослый товарищ — Если джентльмен из Глазго питает уважение к Роб Рою, мы, может быть, сегодня ночью покажем ему его героя в кандалах, а поутру он увидит его пляшущим на веревке; слишком долго наша страна терпела от него, и песня его спета. Пора нам, Алан, идти к нашим ребятам.
— Погодите, Инверашаллох, — сказал Галбрейт. — Помните, как это говорится: «Месяц светит», — сказал Беннигаск. «Еще по пинте», — ответил Лесли. Не вредно б и нам распить еще по чарке.
— Довольно мы выпили чарок! — возразил Инверашаллох. — Я всегда готов распить кварту юсквебо или водки с порядочным человеком, но чёрт меня подери, если я выпью лишнюю каплю, когда наутро предстоит дело. И по моему убогому разумению, Гарсхаттахин, вам пора подумать о ваших всадниках и привести их сюда в клахан до рассвета, чтобы нам не ударить лицом в грязь.
— Какого дьявола вы так спешите? — сказал Гарсхаттахин. — Обед и обедня еще никогда не мешали делу. Предоставили бы мне всем распоряжаться, я б ни за что не стал звать вас из ваших горных трущоб нам на подмогу. Гарнизон и наши собственные всадники без труда изловили бы Роб Роя. Вот эта рука, — сказал он, подняв руку, — повалила б его наземь и не просила бы у горца помощи.
— Что ж, вы могли бы нас и не тревожить, — сказал Инверашаллох. — Я не прискакал бы сюда за шестьдесят миль, когда бы за мной не послали. Но, с вашего позволения, я посоветовал бы вам придержать язык, если вы желаете успеха. Над кем гроза, тому, говорят, долго жить; так и с тем, кого нам с вами называть излишне. Птицу не изловишь, кидая в нее шапкой. И так уже джентльмены узнали многое, чего бы им не довелось услышать, если б водка не была слишком крепкой для вашей головы, майор Галбрейт. Нечего вам заламывать шляпу и заноситься передо мной, любезный, потому что я этого не потерплю.
— Я уже сказал, — произнес Галбрейт с торжественной пьяной спесью, — я уже сказал, что этой ночью я больше не буду ссориться ни с кафтаном, ни с пледом. Когда исполню служебный долг, я охотно подерусь и с вами, и с любым горцем или горожанином; но пока долг не выполнен — ни за что! Однако пора бы явиться сюда красным кафтанам. Если бы требовалось напакостить королю Якову, нам не пришлось бы их долго ждать, а когда нужно оградить спокойствие страны, они, как добрые соседи, не волнуются.
Он еще не договорил, как мы услышали мерный шаг пехотного отряда, и в комнату вошел офицер, за которым следовали две или три шеренги солдат. Офицер заговорил на чистом английском языке, который приятно ласкал мой слух, уже привыкший к разнообразным говорам Верхней и Нижней Шотландии:
— Вы, я полагаю, майор Галбрейт, командир эскадрона леннокской милиции, а эти два горца — те шотландские джентльмены, с которыми я должен встретиться на этом месте?
Те ответили утвердительно и предложили офицеру закусить и выпить, но он отклонил приглашение:
— Я и так опоздал, джентльмены, и хочу наверстать упущенное время. Мне дан приказ на розыск и арест двух лиц, виновных в государственной измене.
— Здесь мы умываем руки, — сказал Инверашаллох. — Я пришел сюда со своими людьми воевать с рыжим Мак-Грегором, убившим моего семиюродного брата Дункана Мак-Ларена из Инверненти,[217] но я не желаю трогать честных джентльменов, разъезжающих по своим личным делам.
— И я не желаю, — сказал Иверах.
Майор Галбрейт подошел к вопросу более торжественно и, предварив свою речь икотой, заговорил в таком смысле:
