Это было дико, но Хельга ощущала какую-то смутную злость на того Арнольда, который сидел с ней за одним столом и рассказывал, как племя аборигенов выходило его от ужасной болезни. В последнее время всё было просто — по ночам к ней приходил Арнольд, её Арнольд, который её любил и принадлежал только ей, днём рядом с ней был боевой товарищ Сид; в последнее время всё было просто — а теперь перед ней сидел ещё один Арнольд. Живой Арнольд. Настоящий. Который в текущем расписании жизни Хельги Патаки, увы, не фигурировал.
Хельга ужасалась собственным мыслям. Она искоса смотрела на Сида, видя, что тот тоже не особо обрадован: с появлением Арнольда он помрачнел, пригнулся, ссутулил плечи и сразу сделался похож на того самого трусишку-Сида, который когда-то боялся вампиров и микробов и ходил хвостом за спокойным, рассудительным Арнольдом.
Потом Сид вырос, начал зарабатывать деньги, увлёкся тусовками и выпивкой — а Арнольд, кажется, так и остался тем же наивным добрым мальчиком, который и сейчас, вернувшись из джунглей, восхищался племенем тамошних аборигенов: они выходили его, умирающего, он несколько месяцев валялся в коме, они могли бы от него избавиться, но нет…
Хельга слушала его, вспоминая давно знакомый голос — казалось, тот Арнольд, что бывал у неё по ночам, говорил всё же чуть-чуть не так, — и что-то тёплое, нежное, совсем-совсем ненужное неприятно копошилось внутри. По всей видимости, Чужой почуял более достойную альтернативу.
Под столом Хельга покрепче сжала кулаки. Только этого не хватало.
***
— Сид…
За время совместной работы они как-то научились понимать друг друга без слов. Хельга тихо подошла к Сиду и взяла его за руку. Сама. Он никак не отреагировал, но и не отстранился.
Они стояли у окна в опустевшей комнате и глядели вслед Арнольду, спешившему к автобусной остановке. Он заметно прихрамывал: организм, по всей видимости, ещё не до конца оправился от переломов.
— Сид, я… ты…
Соврать ему, что если вдруг случится чудо, самое расчудесное чудо на свете, и Арнольд обратит на Хельгу своё внимание — она всё равно никуда не уйдёт?
Но что толку было сейчас врать — особенно если вспомнить, что Хельга и так встречается с Арнольдом Шотмэном, а не с Сидом Гифальди.
— Сид, ты же меня не любишь? — вновь испуганно переспросила Хельга.
Он бросил на неё мрачный взгляд:
— Нет. Что вовсе не означает, что я в восторге от происходящего.
— Сид…
Он отошёл от окна, опустился на кушетку и спрятал лицо в ладони.
— Не только тебя, знаешь ли, преследуют старые детские чувства. Те самые, о которых и рассказывать стыдно.
— Лично мне не стыдно, — фыркнула Хельга. Сид понял намёк.
— Знаешь, Арнольд был не просто лучше меня. Что самое мерзкое, он был… он был по-хорошему лучше. По-доброму. Ну знаешь, была куча других ребят, с которыми мы постоянно соревновались, грызлись, и все знали, что мы вечно состязаемся, кто круче, а Арнольд… он был как-то выше этого.
Хельга кивнула. Она знала это прекрасно; возможно, в том числе из-за этого она и влюбилась когда-то в Арнольда.
— Он ни с кем не состязался и был такой искренний и непосредственный… Обычно таких ребят били. А он… его любили, наоборот. Он выделялся, он был не таким, как мы все, но его любили. И я, — Сид грустно усмехнулся, — я даже не мог его толком ненавидеть, потому что он мне делал только хорошее. Ненавидеть его было не за что. Ну не за то же, что он вот просто, ну вот так сложилось, лучше меня, хотя со мной вроде бы и не думал тягаться?..
— Почему бы и нет? — тихо спросила Хельга.
Сид покачал головой:
— Глупо.
— В любом случае, ты же именно за это ненавидишь его до сих пор?..
Сид пожал плечами и потянулся за сигаретой.
***
Вернувшись в свою съёмную комнатушку на окраине города, Арнольд рухнул на кушетку, подложив под голову руки, и глубоко задумался. В целом сегодняшний день оказался не слишком приятным; однако в голове Арнольда так долго бултыхались исключительно джунгли, что он был даже рад появившимся проблемам в городе. По меньшей мере, теперь у Арнольда и города снова было что-то общее.
Сердце неприятно щемило от мысли о том, что на месте «Сансет Армз» построят бар — Арнольду это старое здание отчаянно напоминало о бабушке и дедушке, и тот факт, что теперь в нём еженощно будет стоять пьяный гул, казался почти кощунственным. Однако Арнольд понимал, что сделать с этим он вряд ли что-то сможет; а джунгли и время всё же научили его не бросаться сломя голову в бой, а уметь отступать там, где шансов на победу всё равно не имеется.
Слегка утешало то, что бар строят Сид и Хельга — к ним Арнольд испытывал некоторое доверие и не сомневался, что они с уважением отнесутся к памяти старых Шотмэнов. Вот только сами Сид и Хельга… что-то было с ними не так — Арнольд не мог сформулировать, но чувствовал это. На его появление они отреагировали настороженно, как-то странно, и вроде бы обрадовались, но не слишком искренне — признаться, в глубине души Арнольд был этим расстроен; к тому же, они очень, очень сильно изменились — настолько, что это не могло не поражать.