Ладно Гифальди — в конце концов, Арнольд его не видел давно, да и не было ничего удивительного в том, что Сид пошёл по стопам отца и решил открыть собственный бар; в общем-то, и в том, чтобы прибрать к рукам здание пансиона, он наверняка также не видел большого преступления.
Куда больше Арнольда удивила Хельга. Они всё-таки учились вместе в колледже и не так уж долго не виделись; но Арнольд помнил её совсем другой — независимой, грубоватой, но вместе с тем непосредственно-искренней, плохо умеющей врать и лукавить. Её никогда не влекли ни деньги, ни престиж — и Арнольд и представить себе не мог, что Хельга сойдётся с Сидом; сейчас же, судя по тому, как они мило держались за руки…
Кажется, Арнольду было неприятно. Сид всегда был, в общем-то, неплохим парнем, но что-то в нём настораживало и даже слегка отталкивало Арнольда — точнее, заставляло повторять себе, что все люди разные и не стоит кого-либо осуждать, можно просто не говорить с ним о некоторых вещах. И именно вот этого, настораживающего, не было в Хельге, и именно этим Хельга Арнольду и нравилась; и теперь… он был разочарован. Кого угодно из своих бывших одноклассниц и однокурсниц он мог бы представить рядом с Сидом Гифальди — с Сидом, который за прошедшие годы похорошел, занялся работой и превратился в весьма привлекательного обеспеченного юношу; но Хельгу… Хельгу в последнюю очередь.
Разумеется, это было глупо; разумеется, это было не его дело; Арнольд всю жизнь слышал в свой адрес такие слова — но это крайне редко его останавливало. Что-то было не так в поведении Хельги и Сида, что-то было неправильно; к тому же…
К тому же, чёрт возьми, он просто по ним соскучился.
***
— Он теперь постоянно будет сюда мотаться? — гневно прошипел Сид, едва дверь за Арнольдом закрылась.
На столе сиротливо стоял недоеденный торт, принесённый Арнольдом. Хельга, подойдя, отрезала себе кусочек и целиком отправила в рот.
— Ты фто-то имеефь протиф? — спросила она, не прожевав.
Сид смерил её мрачным взглядом.
— Патаки, мы вообще-то, если ты не заметила, тут работаем, а не чаи гоняем. И он самую малость нам мешает.
— Он здесь раньше жил столько лет, — ответила Хельга, запив торт злополучным чаем.
— И что? Хельга, я, конечно, очень рад, что он выжил, я, конечно, глубоко ему сочувствую, что он потерял деда, но… юридически это уже не его здание. А моё.
— Ушлый ты всё-таки, Гифальди. Юридически, хуюридически… ты не можешь понять парня, который просто зашёл пообщаться? При том, что он нас не видел столько лет?
— Я ушлый? — неожиданно громко воскликнул Сид; пустая чайная чашка испуганно звякнула ложечкой. — Впрочем, да, извини. С кем я вообще вздумал обсуждать великого Арнольдо, короля твоих снов…
Хельга вспыхнула.
— Не смей. Я не тебе это говорила!
— Ну да, — Сид сжал губы в мрачной усмешке. — Прости, пожалуйста, я иногда забываю, что по вечерам неугодный тебе Сид превращается в божественного Арнольда.
— Забываешь? Ну так подлечи память, в чём проблема?
— Проблема в том, что ты свихнулась уже вконец, Патаки! Уясни себе наконец, что ты на хер не сдалась своему Арнольду. И нет его с тобой, нету, поняла? Есть я и ты, и есть тараканы в твоей голове, которые по пьяни рисуют тебе образ принца на белом коне, — в голосе Сида звенела издёвка. — Со мной же тебе противно трахаться?
Хельга скрестила руки на груди, до побеления костяшек сжав пальцами тонкую ложечку. Податливый металл заметно погнулся.
— Да мне тебя видеть противно, Гифальди, — сквозь зубы процедила Хельга и вдруг резко перешла на крик:
— Развернулся и съебал отсюда, понял?
Сид бросил на неё гневный взгляд, после чего смачно, от души плюнул прямо в торт, принесённый Арнольдом. Попал — даже несмотря на то, что стоял шагах в четырёх; в школьные годы Сид Гифальди был абсолютным чемпионом по прицельным плевкам.
После чего он развернулся и молча вышел из комнаты, оглушительно захлопнув за собой дверь. С потолка унылым снежком посыпалась старая штукатурка — ремонт здесь ещё не делали.
Хельга со злости согнула ложечку окончательно, превратив её в неуклюжий крюк. Затем собралась и ушла домой, так и оставив торт стоять на столе.
Рабочий день был в самом разгаре. Но Сид Гифальди свою коллегу и подчинённую разыскивать даже и не пытался.
***
На следующий день Арнольд снова пришёл в «Сансет Армз» — и сразу почувствовал, что что-то изменилось.
Хельга была в красивом платье, в ботильонах на высоком каблуке вместо тяжёлых рокерских ботинок, что были на ней вчера. Она слушала внимательно всё, что ей говорил Арнольд, не сводила с него глаз, смеялась и наматывала прядь волос на палец — почти как в старые добрые времена, ещё в школе. Арнольду даже говаривали, что он тогда ей, кажется, нравился. Светлые были времена: влюблялись во всех на свете, каждый день — в кого-то нового, но при этом каждое чувство казалось не похожим на другие, сладким, будоражащим…