— Давай прогуляемся немного, — неожиданно предложил Ромаш. — Я из окна видел красивый фонтан.
— Почему бы и нет?
Действительно, почему? Предупредить бы остальных, но ребята спят, а мы всего лишь немного пройдемся. Поэтому я не стала подниматься наверх, а вместо этого мы сразу пошли к выходу.
Городок оказался довольно многолюдным. День был выходной, поэтому по улицам гулял и стар и млад. Ромашка уверенно повел меня в сторону ближайшего сквера. Да, он не солгал — здесь бил высокими струями фонтанчик. В чаше разместились фигурки трех рыб, и они будто плевались водой в небо. Водица искрила на солнце, и блики разлетались радужными зайчиками в разные стороны.
— Как красиво! — воскликнула я, схватив Ромашку за руку.
— Да, очень, — с улыбкой ответил он. — Давай посидим вон на той скамье.
Мы разместились у самого фонтана и несколько минут просто смотрели на воду.
— Марьяна, можно кое о чем тебя спросить? — Ромашка первым нарушил молчание.
— Почему нет? — Я обернулась к нему. — Спрашивай.
— Скажи…
И замолчал.
— Что? — насторожилась я.
— Когда все это закончится и мы вернемся в столицу, ты не хотела бы выйти за меня замуж?
Что? Я уставилась на Ромашку. Зачем он произнес это страшное слово? Если бы он предложил мне нечто другое, например, разрешить ухаживать за мной или встречаться, как пара, я бы согласилась, потому что он безумно мне нравился, но замуж?
— Прости, я еще не готова к браку, — ответила ему. — И в ближайшем будущем замуж не собираюсь.
— Нет, это ты прости. — Ромашка отвел взгляд. — Просто мне показалось… Не важно. Идем, нас будут искать.
Он поднялся и протянул мне руку. Я сжала его прохладные пальцы, и мы медленно вернулись в гостевой дом, чтобы разойтись по своим комнатам. На сердце было неспокойно. Я чувствовала себя виноватой, хоть на самом деле разве в этом есть моя вина? В том, что не хочу замуж? Не вижу себя женой и матерью? Но как объяснить это Ромашке — человеку, который за короткое время стал для меня самым дорогим? Как объяснить, насколько большое место занимает он в моем сердце? Почему в моей жизни все так сложно?
— Марьяш, ты проснулась? — подняла голову Тишка.
— Да, и уже прогулялась, — шепотом ответила ей.
— А что такая расстроенная? — Подруга села и взлохматила и без того лохматые волосы.
— Ромаш предложил выйти за него замуж, — ответила я со вздохом.
— А ты?
— А я отказала.
— Ой дура! — Тишка вцепилась в волосы. — Марьяша, ты зачем это сделала? Ой дура безголовая!
— Почему сразу дура-то?
Я ведь и обидеться могу. Насупилась, отвернулась от подруги.
— А потому, что слепому видно, как ты в Ромашку влюблена, — подняла голову Любима.
— А вот и неправда! — сразу откликнулся дух противоречия.
— Правда, правда. — Любима снова легла, но повернулась к нам, чтобы всех видеть. — Просто ты замужества боишься. Вот как наш Слав. Говорит, мы от него невест отваживаем, а сам, как девчонка понравится, сразу краснеет, белеет, двух слов связать не может.
Это правда, Слав по-прежнему боится девушек до одури, и с Тихвиной разговаривает, только глядя в пол.
— Вот видно же — люба ему Тихвина, — продолжала разглагольствовать Любима. — А он что? Ни «ме», ни «му», ничего не пойму. Вот попробуй, жени его.
— Со Славом мы сами разберемся, — бойко ответила Тишка. — А с Марьяной что делать?
— А что с ней сделаешь? Уже отказала ведь. Нет бы подумать до столицы и потом определиться с ответом. Но поздно уже, поздно. Так что, Марьяша, проворонила ты свое счастье. Ромаш — парень видный. К тому же княжич, наследник не последнего человека в Альбертине. Да и нравится он тебе, не отрицай.
А я и не отрицала, но всегда казалось, что любовь — это когда ни есть, ни спать, ни думать ни о ком не можешь, кроме него. А с Ромашкой мы прекрасно ели, сладко спали. Думать и вовсе было некогда. Может, чего-то я не понимаю в любви?
— Ты не расстраивайся, — сразу заметила Тишка. — Все наладится. Если любите, помиритесь.
— Мы и не ссорились, — покачала я головой. — Просто…
И снова вздохнула. Но я действительно не собиралась выходить замуж и не хотела, чтобы Ромашка зря надеялся. Но он ведь не сказал ни слова о любви. О том, что ко мне чувствует. Может, все дело в этом? Но что сделано, то сделано.
Из комнаты было неловко даже выходить, но подруги не желали слушать моих возражений и потащили к парням, чтобы наметить дальнейшие действия. В соседней комнате атмосфера царила еще более угрюмая. Ромаш стоял у окна и смотрел на улицу. Слав и Итен занимались… А ничем они не занимались, сидели и таращились в стены. Пикси не было видно. И только наш новый знакомый казался бодрым и полным жизни.
— А что это вы приуныли? — как раз говорил он, когда мы вошли в комнату. — Хотите, спою вам древнюю балладу о любви?
— Язык вырву, — сурово пообещал Ромашка, а я вздрогнула. И как мне с ним быть?
— А может, дамам понравится, — не унимался сказочник.
Ромашка обернулся, посмотрел на нас — и снова отвернулся.
— Дамы не желают песен, — вмешалась Тишка. — Мальчики, давайте обедать, а потом поедем дальше, пока спадает жара.
— Надо бы припасы пополнить, — ответил Слав, таращась куда-то в пол.
