С ней же ведь будут что-то делать после того, как она уже не сможет работать на Кирилла Петровича и его команду. Наивно рассчитывать, что Саше дадут орден за доблестный труд и пенсию.
– Пересчитывать не буду.
– А хвост есть?
Павля осушил свой стакан, облокотился на стол и, придвинувшись к Саше, шепнул ей на ухо:
– Хочешь, покажу? Приду сегодня вечером, постучу, а ты меня впустишь. Я много интересного покажу, тебе понравится. А то что у нас с тобой за жизнь? У меня пиявки да мавки, у тебя… – Он ухмыльнулся, снова скользнул кончиком языка по уху Саши и шепнул с такой опаляющей страстью, что у нее зазвенело в ушах: – Открой дверь. Вечером.
Это был зов, которому почти невозможно противостоять. Еда оказалась неплохой, и Саша пожалела, что не успела пообедать как следует. Когда вилка воткнулась в запястье упыря, Павля издал сдавленное шипение и отпрянул. Саша выдернула вилку – из четырех ранок выступила темная кровь, кожа вокруг них почернела.
– Не лезь ко мне, – отчеканила Саша. – Это понятно?
– Понятно, что уж там. – Павля лизнул ранки и снова осклабился: – Решительная барышня, люблю таких. Ладно, пойдем. Нас уже, наверно, заждались.
– Так что меня отстранили от дела.
Дениса выписали утром, Зою – после обеда, и он готов был поклясться, что от них хотели избавиться поскорее. С глаз долой, из сердца вон. Он встретил Зою возле больницы, протянул букет темно-красных роз, ее любимых, и попросил почти с детской мольбой:
– Не сердись на меня, пожалуйста. Прости.
Зоя приняла розы, улыбнулась и погладила Дениса по плечу. Вздохнула – Денис понял, что она по-прежнему жалеет его и в ней нет ни капли злости или раздражения.
– Бедный мой мальчик.
Когда они сели в его внедорожник, то Денис рассказал и о звонке с работы. С сегодняшнего дня он отстранен от всех дел за непреднамеренное причинение вреда коллеге, до сентября ему велено оставаться на больничном, потом на месяц уйти в отпуск – а там Денис не сомневался, что начальство придумает что-то еще, лишь бы не допускать его до работы.
На какой-то миг его ошпарило обидой – но горечь растворилась почти сразу же. Было бы глупо ожидать от начальства чего-то другого, особенно когда ты тот, кто ты есть. На него всегда смотрели как на чудовище, подсчитывая гвозди, вздрагивая, когда появлялись новые, и прикидывая, что будет, если он решит сбросить портупею.
Зоя его жалела. Саша Ромашова боялась, но верила ему.
Думать о Саше было тоскливо. Денис вспоминал о том, как она закричала, когда крылья упыря раскрылись над ней, и ему становилось больно. Не удержал, не спас, не сохранил. Вырвали из рук то, что было самым дорогим и важным.
Впрочем, у него всегда забирали то, чем он владел. В каком-то смысле это было правильно. Живое проходит рядом с мертвым и изменяется, чтобы жить дальше уже в новом качестве. Ледяной кокон его души сделался еще толще, и Денис невольно обрадовался. Так будет легче. Так он сможет жить дальше без ненависти к самому себе – за то, что упустил сокровище, не сберег его, разжал пальцы.
Ему удалось развоплотить целую армию упырей, но Сашу это не спасло.
Он вспомнил свой сон про церковь с тьмой, которая сочилась из стен, и шкуры, из-под которых он выволок Зою, но не стал об этом упоминать. Зоя выслушала его, пошелестела записной книжкой и ответила:
– Ну меня-то, слава богу, не отстранили. А для консультации я могу пригласить всех, кого сочту нужным, хотя бы тебя, и тут никто даже не попробует запрещать. Так что едем сейчас к Добрынину, я позвонила ему из палаты, он ждет. И не имеет ничего против тебя. Я даже удивилась, когда он разрешил тебе приехать.
– Надо же, – усмехнулся Денис, выворачивая на проспект. Александр Константинович Добрынин жил в Яснополянских Выселках, дорога туда займет примерно полчаса. – Наверняка он что-то задумал.
– Конечно. Он ничего не сделает просто так.
Посмотрев на заднее сиденье, Денис увидел «Трех мушкетеров» и спросил:
– Когда это ты была у меня дома?
Зоя улыбнулась той спокойной и мудрой улыбкой, которая всегда заставляла Дениса чувствовать себя ребенком рядом со взрослым, готовым защитить и все сделать правильно.
– Мои коллеги были. Те, которым я могу доверять.
– А такие есть? – усмехнулся Денис.
Зоя лишь кивнула и ничего не ответила. Хорошо, что она доверяла своим коллегам больше, чем он доверял своим.
Неудивительно, что Добрынин поселился именно в этом месте, думал Денис, когда внедорожник сворачивал к воротам особняка. Заповедная зона, культурная обстановка, много зелени – живи и радуйся тому, что живешь. Их встретила молчаливая охрана: провели досмотр и разрешили пройти в сад.
– Не думал, что когда-нибудь зайду так далеко, – пошутил Денис, шагая следом за одним из охранников. Тот обернулся, но ничего не ответил: знал, с кем имеет дело, и понимал, что в этом случае молчание будет золотом и возможностью выжить.
