У Добрынина был не просто банальный сад: когда дорожка вывела их к клумбам, Денису показалось, что они рухнули в пестрое облако. Кругом гордо поднимались розовые, сиреневые и белые копья люпинов, покачивались последние ирисы и пионы и уже поднимались флоксы – остальных растений Денис не знал. Часть цветов росла на многоярусной сложной клумбе, часть разместилась в изящных бочонках, и Денис невольно предположил, что под этими цветами Добрынин хоронит своих врагов. Он даже повел носом, пытаясь уловить запах смерти, но его не было. Только волны цветочных ароматов колыхались в жарком летнем воздухе, мягко скользя по лицу.
– Зоя Владимировна! – Услышал Денис вальяжный голос. – Рад тебя видеть, проходи!
Зоя ослепительно улыбнулась и направилась к скамье. Добрынин, совершенно седой, громадный и смуглый почти до черноты, поднялся навстречу, церемонно поднес к губам ее руку. Вокруг протеза в правом глазу протекли туманные нити. Добрынин сейчас выглядел словно старый актер или профессор, а не отставной генерал, но Денис прекрасно понимал, что это только маска.
– Как самочувствие? – поинтересовался он, не глядя на Дениса. – Слышал о твоих неприятностях. Если что-то понадобится, только скажи.
– Спасибо, Александр Константинович, – с неподдельным уважением откликнулась Зоя, и Денис невольно задался вопросом: какими же делами они занимались вместе, если сейчас держатся как старые товарищи? – У нас к тебе несколько вопросов. И да, очень нужна твоя помощь.
Добрынин кивнул – указал на скамью, по-прежнему делая вид, что Дениса здесь нет. Над цветами мягко гудели пчелы, откуда-то доносилась негромкая классическая музыка, и на мгновение Денису показалось, что он заснул. Зоя села, протянула Добрынину фотографию и спросила:
– Ты ведь знаешь, что Семенихин убит?
Добрынин вновь качнул головой. Взял фотографию, и его невозмутимое лицо дрогнуло, словно маска спокойствия на мгновение сдвинулась, открывая тьму и горе. Он в самом деле горевал, и Денис решил, что теперь можно подать голос:
– Убит направленным магическим ударом в область сердца. Его магию высосали, и это сделали те, с кем он работал. Мы ищем их, но…
– Я тебе слова не давал, – в голосе Добрынина захрустел лед, но отставной генерал наконец-то посмотрел на Дениса, и в его взгляде пульсировала плохо скрываемая паника.
Добрынин мог держать в страхе весь округ, но сам боялся смерти и того, что приходило за ней. Денис мог бы рассказать ему о седой тишине заброшенных кладбищ, о туманах над болотами, о тех, кто поднимается из-под снега в ночи между Рождеством и Крещением, когда у мертвых есть свои праздники и свое утешение. Это высушило бы душу Добрынина – и Александр Константинович знал об этом.
Он мог сокрушить Дениса несколько лет назад, но сейчас у него осталось слишком мало сил для схватки.
– Но меня отстранили от дела, – невозмутимо продолжал Денис. Сейчас не время было воевать: пусть Добрынин по-прежнему сидит в своем цветочном раю, который давным-давно стал для него тюрьмой. – И у меня есть все основания считать, что его попробуют замять. Вы ведь дружили со студенчества. И приехали в университет, когда вам позвонили и сказали, что случилось, – приехали, но не прошли на второй этаж.
– Не прошел, – кивнул Добрынин, посмотрев на Зою, словно это она сейчас говорила с ним. – Не захотел видеть его мертвым.
Зоя понимающе кивнула и осторожно дотронулась до руки отставного генерала.
– Он хранил вашу общую фотографию, – продолжал Денис. – Даже не сомневаюсь, что и вы храните такую же. И точно знаю, что вам не все равно.
Некоторое время все молчали. Зоя сидела на скамье, задумчиво рассматривая люпины. Добрынин не сводил глаз с Дениса, и в темной глубине его единственного глаза вдруг проплыла обочина дороги, бурые стволы деревьев и запыленный траурный венок на металлическом кресте: еловые ветки, искусственные цветы, обвитые грязной красной лентой, табличка с фотографией, на которой уже не рассмотреть лица. Дальше Денис решил не смотреть. Мертвец, который погиб там, уже сказал ему все, что нужно.
– В поселке Барсуки жил один из некромантов области, Максим Сапнов, – сказал Денис. Надо было переходить к делу; Денис подумал о Саше, которую сейчас могли пытать, и в груди шевельнулся стылый червь тоски. – Некоторое время назад он взял ученика – очень талантливого, способного поднимать мертвецов и обращать в упырей. Мне нужен этот ученик.
Он сделал паузу и, убедившись, что венок до сих пор плывет по краю разума Добрынина, продолжил:
– Те, кто убил Семенихина, напали на Зою и на меня, похитили мою помощницу. Этот ученик Сапнова сможет рассказать, где она.
Добрынин вздохнул, и в воздухе словно сверкнула невидимая молния: Денис ощутил запах озона, дышать стало легче. Возможно, генерал думал, что просьба будет намного солиднее.
– И что я получу взамен? – осведомился Добрынин.
– Избавление от чувства вины. Тот, чей венок висит на кресте у дороги, простит вас. Да и возможность найти тех, кто убил одного из ваших немногочисленных друзей… Это дорогого стоит, на мой взгляд.
