– Костя, – проговорил Денис, понимая, что все равно ничего не сделает. Тут надо поджать хвост и убираться, потому что он, в конце концов, ранил Зою, он сам во всем виноват. – Костя, ты как, вообще ничего по жизни не боишься? Смелый?
– А-а я не К-костя. – Наумов так и не прекратил заикаться, зато принялся тарахтеть так, что у Дениса зазвенело в ушах: – Денис Андреевич, я тут вообще ни при чем. Мне в-ваши дела передали, вы же на больничном по ранению. Говорят: с-садись! Ну я и сел. А вещи ваши в-вот, в коробочке. Я сложил, ничего не потерял.
– Что с делом Семенихина, Костя? – спросил Денис, присев на край стола и решив, что пока будет называть Наумова именно так – и неважно, как его зовут на самом деле. Ему сделалось горько. Наумов торопливо пошелестел бумагами на столе и ответил:
– Закрывают. Анатом провел дополнительное исследование, Семенихин умер от сердечного приступа.
Так. Вот как быстро случилось то, о чем Денис говорил Добрынину. Да, здесь времени даром не теряют.
– А его магия куда подевалась?
Наумов растерянно захлопал на Дениса глазами. Протянул какой-то листок с печатями.
– Так на м-месте его магия. Рассеялась уже посмертными оттисками.
Денис больше ни о чем не стал говорить – взял свою коробку с вещами и пошел к выходу. Не хотелось оборачиваться и смотреть на Наумова, который сейчас побежит сушить портки – не от страха, а от лютой ненависти, как было в том дурацком анекдоте. Ничего не хотелось.
У него отняли работу. У него забрали Сашу. Ярость кипела в Денисе так, что он почувствовал легкий укол под ключицей – кажется, там собирался прорасти еще один гвоздь в портупее.
Значит, дело Семенихина закрыто. Если бы за него не взялась Зоя, которая паровозом притащила за собой Дениса, то все было бы кончено еще в Клепальную субботу. Умер и умер. Бывает. А то, что якобы магия исчезла, – ну, показалось. Неправильно проанализировали. Тоже бывает. В морге провели окончательное исследование – магия на месте, смерть от естественных причин.
Интересно, кто именно спустил в комитет приказ о закрытии? Наверно, тот же, кто приказал сделать смартфон и ноутбук бывшего ректора стерильными. А им с Зоей, пожалуй, следует переходить на нелегальное положение и искать Сашу в компании отставного генерала.
Денису казалось, что он что-то упускает. Он остановился у окна, стиснул пальцами переносицу, пытаясь сосредоточиться. Так, организатор. Он работал с Семенихиным и спонсировал его изыскания: перенос магии от одного человека к другому – это очень заманчивая вещь с огромными перспективами. Он вырвал Сашу Ромашову из ее мира и подсунул Денису – зачем? Из желания поглумиться и разыграть старые мифы на современной сцене – или собираясь окончательно уничтожить и вывести из игры того, кто смог бы разоблачить все замыслы? Что он в итоге получил? Выброска в своих руках, Дениса Шнайдера, который практически уволен, и мертвого Семенихина, который слишком много знал.
«Я был нужен не только для этого, – подумал Денис. – Сашу могли бы аккуратно забрать прямо из Мальцево и увезти, куда надо. Значит, раз ее свели со мной на несколько дней, то наше общение должно было привести к чему-то еще».
Живое проходит рядом с мертвым и изменяется. Как должна была измениться Саша?
– Господин Шнайдер?
Он обернулся. Увидел Анатолия Борисовича, который унаследовал от Колобаевой всю ненависть к выродку в комитете магической безопасности, с которым до поры до времени ничего нельзя было поделать. Начальник внимательно рассматривал Дениса, и в его взгляде дымилось нескрываемое презрение.
– Прошу вас до сентября здесь не появляться, – отчеканил начальник. Если он обращался к сотрудникам на «вы», значит, дело было скверно. – Я приложил огромные усилия, чтобы замять ваше дело о нападении на коллегу и удержать информацию, чтобы она не пошла выше. Поэтому исчезните на какое-то время, сделайте милость.
Глаза стало жечь. Денису вдруг захотелось медленно, по одному, вынуть все гвозди из портупеи и наконец-то стать собой – белым ветром над пустошью, шагами тишины в заросших дворах заброшенных деревень, тьмой в самых темных чащах. Как бы тогда начальник смотрел на него?
– Кто приказал закрыть дело Семенихина? – спросил он, с удовольствием глядя, как Вяземский меняется в лице: ненависть, густо замешанная с презрением, утекала, уступая место страху. – Мы же с вами оба знаем, от чего он умер.
Ноздри начальника нервно дрогнули. Кажется, он старательно подавлял в себе желание убежать отсюда так, чтобы с собаками не нашли.
– Всего доброго, господин Шнайдер. – Вот и весь ответ.
Когда начальник отошел и нырнул в первый попавшийся кабинет, Денис взял свою коробку и направился к лестнице.
Недалеко от входа курил Фил – стоял, манерно отставив руку с тонкой сигаретой; увидев Дениса, он махнул ему и окликнул:
– Денисушка, душа моя, как ты?
Меньше всего Денис сейчас хотел говорить с кем-то из коллег, но Фил стоял так, что его было не обойти.
– Ничего, потихоньку, – пробормотал Денис.
Фил придержал его под локоть и, прицельным броском отправив окурок в урну, негромко произнес:
