Саша закрыла глаза. Ей казалось, что магия должна причинить ей боль, но боли не было. Ничего не было, кроме щекочущего тепла. От руки Павли веяло холодом, и Саша вдруг подумала, что ведь когда-то он был живым. Воевал, трудился, любил девушек, пел свои дурацкие песни – а теперь в нем только стужа и такой же вечный голод, как и у Дениса. Огонек чужой магии поплыл вправо: Саша приказала ему замереть на кончиках пальцев упыря, и он подчинился.
– Умница, – услышала она. – Теперь передвигай его.
«Вперед», – приказала Саша, и огонек неторопливо двинулся под кожей. Она не открывала глаз, но ей казалось, что Павля довольно ухмыляется.
– Вот видишь? Все дело в концентрации. Теперь смотри: я попробую его вытащить. А ты попытайся мне в этом помешать.
Помешать? Сообразить бы еще, как это делается… Шарик содрогнулся и запрыгал, пытаясь вырваться; на мгновение Саше показалось, что сейчас он прорвет кожу, освобождаясь.
Предчувствие боли помогло ей представить картинку: ледяную броню, словно у снежного рыцаря. Броня сковала тело Саши, и шарик тотчас же успокоился и перестал возиться. Вздохнув, Саша поняла, что вся покрылась потом. Ей даже показалось, что с губ срываются белые струйки пара, и почему-то она снова вспомнила Дениса.
Он всегда казался ей отстраненно-холодным, укутанным в снег и лед, – но когда они, обессилевшие и вымотанные, лежали на берегу пруда в Барсуках, этого льда вдруг не стало. Саша тогда была живой, и Денис тоже.
Кощей Бессмертный. Быть того не может. «Вы мне еще ступу с Бабой-ягой покажите, – скептически подумала Саша и тотчас же сказала себе: – Почему бы и нет? Раз тут есть упыри и Кощей, то может быть и ступа, и Яга».
– Ловко, – одобрительно произнес Павля. – Слушай, правда ловко, прямо Шнайдером повеяло. Недаром тебя рядом с ним подержали. Ты успела измениться.
– Надеюсь, в лучшую сторону, – пробормотала Саша.
Павля ухмыльнулся.
– О да! – кивнул он. – Еще в какую.
Зоя приехала вечером.
Вернувшись домой, Денис какое-то время бесцельно болтался по квартире, словно был вещью, которая пыталась встать на свое прежнее место и никак не могла его найти. Он заглянул в гостевую комнату, где никогда не было гостей, кроме Саши Ромашовой. На полу стоял ее открытый рюкзак, на стуле лежало платье. Денис смотрел на вещи, и ледяной панцирь шел трещинами. Глыбы льда откалывались от него, рассыпаясь веером снежного крошева.
Забрали. Украли. Саша была здесь, а теперь вместо нее пустота.
И Наумова, бездаря дурацкого, посадили на его место.
Денис всегда очень остро переживал свои потери. Обычно работа помогала ему забыться и отодвинуть ненужные переживания подальше, но теперь работы не осталось, а бездельничать он как-то не привык. Но вспоминать, как Саша смотрела на него, как говорила о том, что в ее мире простенькая песенка, звучавшая по радио, точно такая же, как поднимала руку к своим рыжим волосам, было невыносимо.
Чувство потери не обжигало – оно тлело в глубине души, наполняя горечью и тоской.
Денис послонялся по квартире, даже телевизор включил впервые за довольно долгое время – шел какой-то бесконечный сериал про ментов, он не стал смотреть. Вышел на балкон, угрюмо уставился на улицу, вспоминая фотографию Семенихина и Добрынина, двоих из четырех мушкетеров. Хорошо, когда есть друзья. Хорошо, когда есть семья, какие-то простые дела вроде выгула собаки – кривоногий кабысдошек из соседней квартиры присел в заросшем мальвами газоне по делам, и Денис подумал, что у него могло бы все быть иначе. Он мог бы давным-давно жениться на какой-нибудь барышне из хорошей семьи, трудиться менеджером среднего звена, этаким полуначальничком, по выходным ездить на реку, на шашлыки – и это было бы глупо, банально и прекрасно.
Он усмехнулся. Для этого надо было родиться живым человеком, а не умереть и превратиться в монстра. А так его судьба была предрешена сразу же.
Увидев, как во двор въезжает пыльный автомобиль Зои, Денис встряхнулся. Незачем тратить время на глупые размышления и такие же глупые сожаления. Нужно найти Сапнова и его ученичка и вытряхнуть из них информацию о том, где их хозяева сейчас держат Сашу. И не просто держат: если она сосуд для магии, то уже работает вовсю. В нее вливают золото чужих душ и отправляют тем, кто это оплатил.
Зоя вышла, захлопнула дверь машины. Подняв голову, она увидела Дениса на балконе, махнула ему рукой и звонко сказала:
– Я к тебе! Уже кое-что есть!
Денис улыбнулся. Новые глыбы льда нарастали на месте прорех. Он чувствовал, как студеное прикосновение вычищает раны в его душе, и от этого становилось так легко, что волосы начинали шевелиться, поднимаясь острыми белыми иглами.
– Заходите, – улыбнулся Денис. – Я кофе сварю.
От кофе, как и от чая, Зоя отказалась. Сев на диван, она энергично провела ладонями по коленям и заговорила:
– Значит, вот что удалось выяснить Добрынину. Сапнова больше нет, мертв. Лежит в морге в Узловой, неопознанный труп, вчера вечером у него было обширное кровоизлияние в мозг. Почему именно так?
Она смотрела с таким лукавым весельем, словно была учительницей, которая задавала вопрос ученику.
