– Полиция, откройте. – Зоя поднесла удостоверение к глазку, и Денис подумал, что она правильно взяла дело в свои руки. Женщине открывают быстрее и доверяют больше.
За дверью помедлили, но вскоре звякнула цепочка, дверь приоткрылась, и в подъезд выглянул долговязый парень и сказал:
– А мне никому не велели открывать.
Денис подумал, что Зоя была права, назвав Игоря умственно отсталым. Мутно-ласковый взгляд голубых глаз, приоткрытый рот, лицо, на котором не отражалось ни малейшей мысли, в сочетании с тихой добротой и желанием понравиться – примерно так выглядят безобидные деревенские дурачки. Денис напомнил себе, что перед ними ученик некроманта, способный поднимать упырей, и с ним надо быть осторожным. Очень осторожным.
Вопреки ожиданиям Дениса, от некроманта-дурачка не воняло. Он пах карамелью и мылом, словно ребенок.
– Мы же полиция, – мягко сказала Зоя. Сейчас от нее так и веяло силой, уверенностью и спокойным обаянием. – Нам можно. Мы же всем помогаем.
– А я тоже помогаю! – заявил Игорь и ковырнул прыщ на длинном остром носу. – Я сегодня кошечке помог. Ее собаки обидели, она совсем сломанная лежала. А я ей помог.
– Мы поэтому и приехали, – ответила Зоя. Денис просто любовался ей: сейчас она говорила, двигалась и смотрела так, что ей нельзя было не доверять. Он и сам бы пошел с Зоей туда, куда она сказала, и сделал все, что она велела. – Мы видели в интернете ролик с этой кошкой. Сразу поняли, что нам в полиции нужен такой человек, который умеет помогать. Такой, как ты.
Игорь расплылся в улыбке. Денис ощутил какую-то брезгливую жалость, но Зоя, в отличие от него, смотрела так, словно этот парень был совершенно нормальным.
– Я умею! – заверил ее Игорь, перевел взгляд на Дениса, и его глаза вдруг сделались осмысленными: в них проплыло сожаление и тоска, а Денис неожиданно почувствовал бережное прикосновение к голове – призрачное, оценивающее, словно до него дотронулся кто-то полный бесконечной жалости и такой же любви.
Некромант был сильным. Невероятно сильным – и силу свою он черпал из прикосновения к жизни, а не смерти. Пусть пока этот Игорь не успел набраться опыта, но Денис прекрасно знал, что это дело наживное.
– Вот ему я не смогу помочь. – Игорь говорил так, словно ему невероятно жаль было разочаровывать такую чудесную женщину, как Зоя, а он всей душой хотел ей понравиться. Зоя смотрела ему в глаза и улыбалась, словно Игорь был ее лучшим другом. – Он не такой, как все, он сразу был неживой. А вот Пашка раньше был живой, а потом его убили. Ему я помогаю, я таким могу помочь.
Пашка. Должно быть, тот самый упырь, который выхватил Сашу Ромашову из ее мира.
– А как вы это делаете? – спросил Денис, мысленно повторяя: не спугнуть, не спугнуть, если он сорвется, от нас тут только клочки по закоулочкам полетят.
– А я знаете, как могу? – Игорь вышел в подъезд и несколько раз хлопнул в ладоши, радуясь. – Вот Пашка сидит! А я могу вот так! – Он вновь ударил в ладоши и подпрыгнул. – И их уже двое! А можно и трое!
«Ксерокопия», – подумал Денис. Вот, значит, кто создал ту армию, которую он распылил по своему двору. Размножает упырей от основного экземпляра…
О таком он даже не читал. Эта мощь поражала – теперь Денис не удивлялся тому, что у Игоря не все в порядке с головой. Ни один разум не вынесет подобной силы.
– Потрясающе! – восхитилась Зоя. – Игорь, нам в полиции как раз сейчас нужна твоя помощь. У нас похитили человека, молодую девушку. Надо найти того, кто это сделал, и наказать. Ты ведь хорошо помогаешь, правда? Ты сможешь нам помочь?
– Смогу! – с искренней готовностью ответил дурачок. – Меня дядя Максим научил, как помогать. Но он потом испортился, совсем испортился. Я хотел ему помочь, но у меня не получилось. Мне даже забрать его не разрешили. А вы думаете, с вами получится?
– Обязательно! – заверила его Зоя и протянула ему руку. – Пойдем! Нам нужны такие парни.
Они покинули центр ранним утром.
Сашу усадили на переднее сиденье насыщенно-синего внедорожника, Павля занял место водителя. На свою спутницу он старался не смотреть, и Саша подумала, что вчера ему влетело от Кирилла Петровича за проникновение в ее палату.
Иногда она машинально дотрагивалась до шеи, вспоминая, с какой пронзительной алчностью Павля покрывал ее поцелуями. Когда Саша думала о том, что случилось вечером, ее охватывало каким-то липким холодом, сквозь который проступала брезгливость.
Она ведь сопротивлялась. Она не хотела его впускать – а Павля взломал ее сопротивление словно задвижку из соломинок.
«Надо было лучше стараться», – вспомнила Саша слова декана, которые он сказал одному из первокурсников после проваленной зимней сессии, и снова почувствовала стыд.
– Руку убери оттуда, – нервно посоветовал Павля, когда Саша в очередной раз прикоснулась к шее. – Раздражает.
– Ничего, перетерпишь! – вспыхнула Саша и добавила: – Урод.
