Задолго до того, как родились и Гитлер, и автор плана «Ост» Альфред Розенберг, и Геббельс, и Рейган, и все другие, с их воплями о «советской угрозе», то есть более четырех веков назад, из-за маленькой шалости – идеи создания «Третьего Рима», стали вынашиваться планы подчинить, завоевать, покорить, навсегда лишить права на независимость этот легендарный библейский народ Мосх, с нападением которого на Европу связывались предсказания конца света.
Столкнувшись с объединенными силами Европы, изнуренная неурожаями, застуженная морозами, обескровленная внутренними усобицами, Московия потерпела сокрушительное поражение. Отпали от Московского царства исконно русские земли. Был отдан Смоленск, территориальные уступки пришлось сделать на севере. Русские ушли с Балтики. Унизительный мир не останавливал падение нашей страны в пропасть. Пройдет еще два десятилетия – польские войска войдут в Кремль, а на царском троне будут сменять друг друга самозванцы – люди без рода, без племени, посаженные польскими шляхтичами и католическими иезуитами. Страна погрузится в пучину разрухи и запустения. На нашу страну надвинется страшная
Между московскими боярами шла драчка за кандидатуру польского королевича Владислава Сигизмундовича. Эту кандидатуру и бояре вроде бы восприняли с облегчением: надеялись, что королевич положит конец кровопролитию и разрушению страны, вызванным появлением Тушинского вора (Лжедмитрия II), а также вражде боярских родов и их приверженцев, и сплотит вокруг себя все партии.
После свержения Василия Шуйского созванный «совет всей земли» окончательно избрал Владислава в цари. Сочувственно к кандидатуре относился и митрополит Филарет (отец будущего первого царя из Романовых), о чем свидетельствуют его грамоты. В последних числах августа 1610 года стали приводить жителей Москвы к присяге королевичу. В первый же день, 27 августа, присягнуло 10 000 человек. Присягали открыто в Успенском соборе. После этого разосланы были по городам известительные грамоты о выборе Владислава в цари, с приложением крестоцеловальных записей, по которым должна была совершаться ему присяга. Даже подозрительный к полякам и не сочувствующий воцарению иноземца патриарх Гермоген соглашался признать Владислава царем при условии, если от выбранного в цари королевича не будет никакого нарушения православной церкви.
Желание видеть Владислава царем московским объясняется взаимной завистью бояр и убеждением, что никто из бояр не удержится на престоле и не сумеет внушить к себе уважение. Но неожиданно появился новый претендент на московский престол в лице самого короля Сигизмунда. Подстрекаемый недальновидными своими католическими советниками, мечтая о соединении Польши и Москвы в одно государство под одним общим скипетром и опасаясь, как бы москвичи не уговорили Владислава принять православие, Сигизмунд отстранил кандидатуру королевича (который уже был номинально московским царем) и потребовал престол для себя, без всяких уступок в пользу русской церкви.
Это была его роковая историческая ошибка. Она частью возбудила, частью усилила настроение против поляков как со стороны бояр, так и народа, а в особенности духовенства; она дала толчок тем событиям, которые поляки предвидеть не могли и которые завершились избранием на царство Романова и возвышением Москвы.
Польша же с той поры стала постоянно утрачивать свои позиции сильной державы.
Второй ошибкой Сигизмунда явилось преждевременное празднование победы над Россией. В то время, когда в Польше гремели торжества по поводу победы над русским государством (сколько раз случалось: Москва – это еще не Россия), в Вильно в открытых тележках везли пленного царя Василия с братьями, Шеина, послов – Галицина и Филарета, тащили под восторженные вопли трофейные пушки, телеги с награбленным барахлом, в России русская
Отечественные историки были сторонниками поверхностной западной концепции, согласно которой Россия XVII века представляла собой централизованную абсолютную монархию. Из-за этого процессы Смуты воспринимались не вполне верно. Достаточно достоверно выглядит это время в описании Валерия Евгеньевича Шамбарова в его впечатляющей обилием имен и событий книге «Тайна воцарения Романовых». Времена Смуты предстают перед читателем как время колоссальнейшей неразберихи, вероломнейших предательств, постоянных грабежей, насилия, интриг, массовых убийств, зверств. Что характерно: страдал постоянно простой люд; высокопоставленных лиц, как правило, оставляли живыми – для обмена или продажи, а низших всегда убивали или съедали в голодные времена.
