Россия на перепутье полностью

Реальность той поры являлась неопределенной и даже запутанной, историческая ситуация была слишком сложной и напряженной. Можно по-разному трактовать факты и документы того времени. Одно можно с уверенностью утверждать – большевики оказались единственной силой, которая после фактической гибели российского имперского социума попыталась наладить жизнь на пепелище и в конце концов создала реальность, в чем-то связанную со старым, но все же в корне отличную от мира, существовавшего ранее. Эта реальность была создана, мы ее и называем русским коммунизмом.

Ситуация в России в то время была такой, что, если бы не большевики, Ленин, их решительные действия, мир столкнулся бы с худшим – с последствиями распавшейся (не по вине большевиков) России. Здесь оказалось главным то, что большевики восстановили жесткую власть. Никто до них этого сделать не смог.

Великая Октябрьская социалистическая революция началась как революция в сфере высшей власти, но переросла в революцию массовую, народную в самом широком смысле слова, направленную против классовой эксплуатации и деспотизма власти. В результате складывалось общество, которому еще предстояло развиться на основе завоеваний революции.

История русской революции констатирует, что вырабатывалось несколько вариантов прорыва России в будущее. Из всех вариантов, более или менее сформулированных, просматриваются три.

Первый вариант – это вынашиваемый масонами либерально-демократический путь России по западным образцам. По этому проекту экономическая принадлежность России к западной цивилизации, которая сложилась в романовскую эпоху империи, должна была усилиться новой экономической, культурной и идеологической интеграцией с Западом. Внешне это предполагало создание в России общества, отличительными чертами которого стали бы: политическая демократия парламентского типа, независимая судебная власть, рыночная экономика, политический плюрализм, светский характер общества, наличие развитой системы социального обеспечения. А по сути, предполагалось, что демократия парламентского типа должна была опираться на строго иерархическую систему тайной власти в орденских и подобных им масонских и парламентских структурах. А независимость судебной власти должна была базироваться на корпоративных договорах и системе третейского разрешения споров всегда в пользу избранного круга реальных хозяев общества. Рыночная экономика должна была стать основанием и питательной средой для монополистических структур финансового и промышленного капитала, концентрирующего в себе основные финансовые потоки и центры прибыли. Идеологический плюрализм – кажущийся: он должен был обернуться манипуляцией общественным сознанием. Развитая система социального обеспечения должна была быть противоядием против возможных социальных беспорядков. Этот проект не имел шанса на успех, так как исторический опыт показывал, что интеграция России с Западом и ранее была неприемлемой для русских. Это вело к утрате Россией своей национальной самобытности, в значительной степени определяло трагическое расхождение «цивилизационного» и национального проектов и в конечном счете вело к краху российского общества. Предполагаемое светлое будущее не могло наступить ни тогда, ни теперь по одной простой причине: Запад Россию иначе, как сырьевым придатком, никогда не воспринимал и не воспримет.

Второй вариант был проектом народной вольницы. Главным фактором русской истории всегда было противостояние народа и власти. Все разговоры о любви народа к царю можно подвергнуть сомнению. Наш народ (крестьянство), при малейшем ослаблении власти, всегда стремился скинуть, уничтожить эту чужеродную силу. Противостояние народа и власти в годы Первой мировой войны обострилось до предела. Власть бросила народ воевать за непонятные и чуждые ему цели. Русскому крестьянину было наплевать на Босфор и Дарданеллы, ему было все равно, на кого ориентируется Петербург – на Лондон, Париж или на Берлин. Для него это была чужая война. Она обострила тяготы крестьянской жизни, отрывая от земли здоровых и сильных мужчин, оставляя матерей без сыновей и делая русских баб безутешными вдовами, ничего не давая взамен. Первые поджоги дворянских усадьб совпали по времени с убийствами офицеров на фронте и братанием русских и немецких солдат. Это было в первые месяцы 1917 года. Затем вспыхнула эпидемия крестьянского неповиновения, грабежи усиливались с февраля по октябрь. А уж после Октября, когда две власти – красная и белая – сошлись в смертельной схватке между собой, крестьянин делал все, чтобы уничтожить на территории империи государственность как таковую.